лицо исказилось от боли, а потом превратилось в яростную маску. Поднос в её руках задрожал и через мгновение с громким стуком упал на пол. Звон стекла разлетелся по комнате.
— Что… что вы здесь делаете? — голос служанки наполнился гневом и отчаянием, её глаза метали молнии в сторону Ванды.
Та вздрогнула от неожиданности и резко отстранилась от Микаэля, но её силы были на исходе, поэтому она чуть не упала. Увидев горящий ненавистью взгляд Агафы, Ванда отшатнулась.
— Послушайте, это не то, что вы думаете, — попыталась объяснить она, но служанка её не слушала.
— Я всё вижу своими глазами, — заорала она, как будто была здесь госпожой. — Как ты могла соблазнить его?
Микаэль развернулся вместе с коляской к Агафе, его лицо выражало тревогу и недоумение. Служанка ещё никогда не позволяла себе такого поведения.
— Подожди, успокойся… — начал он, но она не слушала.
— Вы, вы, — её голос дрожал, — я всегда была рядом, всегда была для вас хорошей! Я жила надеждой, что однажды… однажды…
Но Агафа не договорила и, развернувшись, выскочила из комнаты, оставив за собой лишь звенящее эхо шагов. Ванда некоторое время смотрела ей вслед, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Эта сцена просто придавила её морально. Микаэль, видя её состояние, попытался успокоить.
— Ванда, не бери в голову, это какое-то недоразумение, я ей всё объясню.
Девушка кивнула, но на душе остался отвратительный осадок…
* * *
В дверь постучали. Агафа сидела в своей комнате на койке, опустив голову и закрыв лицо руками. Плечи содрогались от подавляемых рыданий. Кажется, она забыла закрыть дверь, потому что в комнату въехал Микаэль, осторожно управляя коляской.
— Агафа, — начал он, остановившись в пороге, — я не хотел огорчать тебя. Кажется, ты неправильно поняла. Давай я тебе всё объясню.
Служанка не подняла на него глаз, продолжая плакать.
— Пожалуйста, поговори со мной, — умолял Микаэль.
Агафа резко вскинула голову, посмотрев на него блестящими от слёз глазами. В её взгляде отражалась глубокая обида.
— Я всё понимаю. Я знаю, что вы ничего не замечаете, что вам это не нужно и просто всё равно. Но я ничего не могу с собой поделать. Не могу!
Микаэль нахмурился.
— Агафа, я не совсем тебя понимаю…
Но девушка снова принялась рыдать и перестала отвечать на его вопросы. Почувствовав абсолютное бессилие, парень медленно развернулся и выехал из комнаты. Проехав по коридору, снова замер, не зная, что же предпринять, и в этот момент перед ним появился Вилпо.
— Господин Микаэль, — осторожно начал слуга, наклоняясь ближе, — я хотел бы сказать вам пару слов.
Они свернули в соседнюю комнату, где обитал слуга-помощник. Микаэль напряжённо ждал, пока Вилпо закроет дверь и начнёт говорить. Слуга смотрел на своего господина с чувством вины и беспокойства.
— Я вынужден сказать это, — начал Вилпо, — раз уж ситуация зашла так далеко. Агафа очень давно испытывает к вам особенные чувства.
Он выдохнул, словно сбросив с себя тяжёлую ношу.
— Простите её, пожалуйста, — парень смотрел на господина с мольбой. — Не гневайтесь. Она такая глупая, совсем дурочка. Надеюсь, вы не будете её наказывать, прошу вас.
Лицо Микаэля вытянулось, он был шокирован до глубины души.
— Ты хочешь сказать, что она в меня влюблена? — спросил он, искренне не веря в услышанное.
— Да, — кивнул Вилпо. — Уже давно. Безнадёжно и тяжело. Поэтому, пожалуйста, проявите милость…
* * *
Оставшись наедине со своими мыслями, Микаэль глубоко задумался над словами Вилпо. Поняв, что является объектом чужой влюблённости, он был ошарашен, но понимал, что эти чувства действительно бессмысленны. Для него Агафа — просто служанка, да и его физическое состояние не позволяет думать о любви и отношениях всерьез.
Как же объяснить это Ванде? Она сильно переживала после случившегося, ей нужны хоть какие-то объяснения…
Представив, как будет объяснять столь смущающие подробности девушке, Микаэль напрягся, но в тот же миг почувствовал, как в сердце зарождается непонятное тепло. Тепло от воспоминаний о девушке, возвращающей его к жизни…
Что это? Он не смог ответить на этот вопрос…
* * *
К вечеру Агафа, побледневшая и с потускневшими глазами, явилась в его комнату с уже готовым заявлением об увольнении.
— Я не могу больше оставаться здесь, господин, — голос девушки звучал ровно, но это было очевидное притворство. — Простите меня за всё. Не нужно платить мне за последний месяц. Я понимаю, что достойна наказания. Надеюсь, этого хватит, чтобы искупить мою вину.
Микаэль открыл было рот, чтобы возразить, но девушка уже стремительно развернулась и выскочила из комнаты. Заявление мягко спланировало и упало на пол.
— Постой, Агафа! — закричал Микаэль, хватаясь за колёса и пытаясь нагнать её. Но он был слишком неповоротлив и едва не врезался в дверь. Входная дверь громко хлопнула, и шум стремительных шагов затих в коридоре.
Пока он добрался к комнате девушки, она уже была пуста…
* * *
Агафа решительно направлялась к выходу из академии. Сумка с вещами болталась за плечами. Лицо было напряжено, а в груди теснилось чувство обиды и горечи. Она больше не могла оставаться здесь ни минуты. Окружавшие её аристократы напоминали о том, почему её сердце разбито. Она нищая, никчёмная простолюдинка, которая никогда не завоюет сердце любимого.
Когда девушка выскочила во двор и начала спускаться по каменной лестнице, она вдруг налетела на кого-то, и крепкие руки схватили её за плечи. Испуганно подняв лицо, встретилась со взглядом знакомых прищуренных глаз.
— Агафа, ты куда? — спросил дознаватель Мэтью Гарнер.
— Это не важно, — буркнула она, пытаясь вырваться из его захвата. — Я ухожу.
— Постой, — парень не отпустил её. — Что случилось?
Его голос стал мягче, и он сделал шаг ближе.
— Я вижу, ты расстроена. Может, расскажешь?
Агафа замерла, чувствуя, как что-то начинает рассыпаться на части глубоко внутри. Слёзы, которые она так долго сдерживала, снова начали наполнять глаза. Нет, она не может расплакаться перед этим самоуверенным типом!
— Это не имеет значения, — прошептала она, низко опуская голову, чтобы скрыть заблестевшие глаза. — Я не хочу об этом говорить.
Но голос дрогнул, выдавая её с головой.
Дознаватель замер, а потом вдруг… обнял её. Агафа вздрогнула и изумлённо посмотрела ему в лицо. Увидев искреннее глубокое сострадание, она так поразилась, что слёзы сами покатились по щекам. Уткнувшись лицом в чужую грудь, она перестала сдерживать рыдания.
Аристократы, спешащие на занятия в здание академии, удивлённо и с лёгким презрением оглядывались на парочку. Кто-то даже высокомерно бросил: «Беспардонные простолюдины!», но больше ничего не сказал.
Агафе же было совершенно всё равно., как она выглядела со стороны.
— Я слишком ужасна, уродлива,
