и вдруг Ванда заметила, что его глаза заблестели от счастья.
— Всё хорошо, Ванда. Я чувствую магию. Она… возвращается ко мне!
Неожиданно скупая слеза выскользнула из уголка его глаза и скатилась по бледной щеке, а улыбка стала только шире. Для Микаэля это был невероятный прорыв, долгожданное чудо, и он не смог сдержать эмоций. Его лицо светилось облегчением и радостью. Впервые в жизни ему не было стыдно за свои слёзы. Кажется, Ванда победоносно вошла в круг его доверенных лиц.
Девушка тоже не смогла сдержать своих чувств. Она всхлипнула, слёзы градом полились по лицу. Прикусив губу, она отпустила плечи Микаэля и нежно взяла его за руку. В её глазах ярко отразились неожиданные любовь и сострадание. Ванда чувствовала, как её привязанность к нему становится всё сильнее, пронзая до самой глубины души.
Микаэль смотрел на девушку неотрывно, и сердце его начало биться быстрее. Её лицо, слегка освещенное дневным светом, показалось необычайно красивым. Вдруг он понял, что Ванда стала для него кем-то гораздо большим, чем просто помощницей или приятельницей. Это осознание вызвало в нём неожиданный внутренний конфликт. Он испугался своих чувств, хотя уже не мог их отрицать.
Но она продолжала смотреть на него сияющим взглядом, завораживая парня своей необычайной привлекательностью, и дело было не только во внешности. Он видел её насквозь — и снаружи, и изнутри. Поддавшись внезапному порыву, Микаэль резко наклонился и чмокнул Ванду в губы. Даже сам не понял, как и почему это сделал. Тут же отшатнулся, испугался, почувствовал страх и замешательство.
Ванда ошеломленно открыла рот, её щеки начали заливаться густым румянцем, она пошатнулась и неуклюже плюхнулась на пятую точку. Это получилось так забавно, что Микаэль не удержался и рассмеялся, отчего напряжение мгновенно схлынуло. Ванда хлопала ресницами, не понимая, что происходит, а потом улыбнулась в ответ. Кажется, она подумала, что этот поцелуй ей просто почудился…
Глава 47
Болезненная привязанность…
Библиотека Академии была пустынна и тиха. Массивные стеллажи, улетавшие далеко ввысь, казалось, тянулись до самого потолка. Магический светляк парил над узким проходом, создавая хаотичное мельтешение теней. Вокруг царила полная тишина, лишь наши шаги нарушали мертвую неподвижность этого места.
Эрик шел впереди. Его силуэт был едва различим в тусклом свете магического светильника. Казалось, что каждое его движение было сосредоточено на одной цели — найти особенные записи, о которых он сообщил мне поздно вечером накануне. Позвал погулять по саду Академии, смотрел с тоской и надеждой, а потом заявил, что хочет пробраться в закрытую часть библиотеки и почитать знаменитую Книгу Происшествий, которую библиотекари Академии исправно вели уже триста с лишним лет. Это была несколько бесполезная традиция. Записывалось всё, что выбивалось из привычной рутины. Эрик сказал, что хочет отыскать запись о смерти Вероники Шанти.
Моё сердце упало в пятки. Я-то знала, что подобной записи там нет. Попыталась его отговорить, но парень был непреклонен. А потом он вдруг схватил мои пальцы и трепетно прижался к ним губами. У меня по позвоночнику побежали мурашки. Мы стояли в полоске лунного света, и сказочность момента зашкаливала.
Именно о подобном я мечтала в прошлом. Именно такими я видела наши романтические свидания, когда была еще Вероникой Шанти, правда, без столь ощутимой примеси тревоги и боли. Эрик казался одухотворенным и немного неземным, и я… не смогла ему отказать.
Теперь шла вслед за ним, трепеща от волнения. Лицо парня выглядело строгим и сосредоточенным, а взгляд остекленел от концентрации.
Эрик разжег второй магический светильник — его мерцание наполнило пространство мягким холодным сиянием и выхватило спрятанный в углу очередной пыльной комнаты массивный дубовый стол.
Лицо Эрика осветилось радостью. Нашёл!
Мы поспешили к столу, и один из светляков завис над потертой кожаной обложкой. Вот она какая — Книга Происшествий Академии!
Моё сердце совершило кульбит в груди. Как же я буду выкручиваться? Или уже пришло время сказать правду?
Эрик так сосредоточенно искал правду, веря, что мы приближаемся к разгадке, а я… не желала, чтобы он ее разгадал. Да, я тянула с признанием, но, если мы уже пара, Эрику следовало бы знать правду о том, кто я на самом деле. Однако страх разрушить то хрупкое, что возникло между нами, затмевал здравый смысл. Я не могла вынести мысли, что всё разрушится, толком и не начавшись…
Пальцы парня скользнули по первым страницам, листая книгу с тихим шуршанием. В полумраке его красивое лицо казалось более резким, а взгляд наполненным темным и жгучим напряжением. Длинные светлые волосы поблескивали золотом на плечах, а глаза горели решимостью.
Эрик быстро нашел нужную дату, и его глаза удивленно расширились.
— Это невозможно, — наконец, выдохнул он. — Ничего нет!
Он закрыл книгу так резко, что пыль от удара взметнулась в воздух и заставила меня закашляться. Парень повернулся ко мне, его глаза были полны изумления и недоумения.
— Что происходит? Не может быть, чтобы запись просто исчезла из истории, — Эрик взволнованно провел рукой по волосам. — Я бы подумал, что запись удалена, но… ее просто нет!
Он замолчал, взглянув на меня так, будто ожидал объяснений. Мое горло пересохло. Неужели пришло время? Боже, дай мне решиться! Я открыла рот, чтобы выпалить первые слова, но лицо Эрика внезапно просветлело. Его глаза загорелись пониманием.
— Именно так, если бы запись стерли, это было бы заметно. Нет, её вообще не вносили! — Его голос дрожал от волнения. — Идём! — воскликнул парень, хватая меня за руку.
— Куда? — я попыталась сопротивляться, но его хватка была крепкой.
— К директору!
— Нет, — ужаснулась я. — Сейчас ночь, нас накажут, если вскроется, что мы пробрались сюда!
— Мне всё равно! — Эрик посмотрел на меня с решимостью, а потом резко остановился. — Впрочем, иди к себе. Я сам схожу. Мне нужно обязательно узнать, почему смерть Вероники не зафиксирована! — его голос дрогнул. Парень отвернулся и поспешил в обратном направлении, отпустив мою руку. Мне показалось, что он просто уходит из моей жизни. Навсегда…
— А вдруг она… — Эрик снова остановился, тяжело дыша. Он обернулся ко мне, и его взгляд оказался наполнен безумной надеждой. — А вдруг она жива?
* * *
Эрик Фонтейн…
Эрик проснулся в своей комнате на рассвете. На лбу выступили капли пота, сердце гулко стучало. Парни из его комнаты еще спали.
Только что ему снилась девушка. Девушка, к которой он испытывал безумное влечение. И это была не совсем Верника Лефевр. В его разуме образ возлюбленной отчего-то слился с образом погибшей Вероники Шанти, и он увидел перед собой
