это вызвали бы в школу родителей всех виновников травли и провели показательную порку. Тогда же, в те времена, это особо никого не напрягало. Учителям и родителям было глубоко пох….. на проблемы учеников. Поэтому мы веселились всем классом, а Бардачка все это терпела и походу даже своим родителям ничего не говорила. Время шло, мы взрослели, от обилия гормонов в наших телах стали появляться новые, ранее неизвестные желания, и я заметил что Бардачка начала часто посматривать в мою сторону, да и многие в школе стали говорить, что я ей нравлюсь. Сейчас я бы наверное воспринял это нормально, но тогда, я конечно же не мог опуститься до такого. Если бы я ответил на симпатию Бардачки, то моему имиджу крутого парня в школе бы пришел конец и я бы стал таким же изгоем как она, с тем отличием только что кроме моральных увечий получал бы еще и физические от толпы одноклассников. Вот поэтому я делал вид что не замечаю ее. А затем после 9 класса Бардачка внезапно ушла из школы, и мы очень быстро нашли себе новую жертву для травли. Таков суровый закон школы – детского гетто. В нем каждый класс – это отдельная стая со своими законами и строгой иерархией. Так происходит, потому что дети самые жестокие из всех существ в мире, ведь у них доминируют базовые инстинкты и зашкаливают гормоны. «Мда , возможна не очень приятная встреча, но почему же ты думаешь что это должна быть именно она? – взволнованно подумал я. Может у какой-то местной Татьяны точно такие же имя, фамилия и отчество. Мало ли таких Татьян по всей стране? Она вообще могла выйти замуж и случайно стать обладательницей этой фамилии. Чтобы развеять все свои сомнения, я конечно же мог зайти в этот кабинет и проверить, но вести себя так смело было рискованно. Никто не мог предугадать какой будет реакция этой Татьяны на меня, и то дело, ради которого я пришел сюда, могло закончиться так и не начавшись.
Тем временем, пока я ходил по коридору и задумчиво смотрел на дверные таблички, возле одной из дверей потихоньку начала собираться очередь, и если бы я захотел в нее встать, то оказался бы уже пятым по счету. У одного из кабинетов, на стульях, стоящих у стены, уже сидело две пожилых бабушки, а рядом с ними стояла какая-то женщина средних лет, а также молодая семейная пара. «Как странно, – подумал я, – Никогда бы даже представить себе не смог, что в таких местах тоже бывают очереди». Тем не менее, если люди собрались у этой двери, значит там действительно решалось что-то важное, поэтому на всякий случай я подошел поближе и вежливо поинтересовался у одной из бабушек куда стоит эта очередь. Она удивленно подняла свои глаза на меня, а затем ответила: «Как куда, на оформление документов, сынок». «Бинго, а ведь это то что мне нужно», – подумал я, пробормотал в ответ дежурное спасибо и на всякий случай тоже занял свое место в этой очереди. Так для меня началось мучительное ожидание. Время шло, но из этого кабинета никто не выходил, очередь не двигалась, все в точности как это обычно бывает в подобных местах. «Значит ожидание своей очереди растянется как минимум несколько часов», – с грустью подумал я. От нечего делать, я снова начал прохаживаться взад вперед по длинному коридору отдела опеки. На стенах по обе стороны от меня висели какие-то старые, пожелтевшие от времени, плакаты с различной информацией, которая по мнению их создателей, должна была упростить жизнь посетителям этого места. В реальности же вряд ли кто-то из простых смертных без специализированного юридического образования, смог бы разобраться во всех тонкостях оформления этих документов. Для меня все эти таблички вообще выглядели не более чем набором букв. В остальном же делать мне здесь было абсолютно больше нечего, кроме как бесконечно стоять у стены и ждать. Внезапно дверь кабинета открылась и оттуда вышла стройная, фигуристая брюнетка, держа в своей левой руке большую, красную папку. Она строго посмотрела на всех людей в очереди, затем поправила свои волосы и быстро двинулась по коридору в мою сторону. Я сразу же узнал ее, да, это была та самая Бардачка с которой я учился в школе. Мое сердце бешено забилось при виде ее. «Что же я скажу ей? Просто привет или официальное здравствуйте, или вообще просто сделают вид, что не знаю ее? – мучительно перебирал я в своей голове все возможны варианты. А в это время Бардачка подходила ко мне все ближе и ближе. Набравшись смелости, я наконец решил, что попробую с ней заговорить, но не дойдя до меня несколько метров, она вдруг резко остановилась и зашла в другой кабинет. Я бы наверное подумал, что Бардачка меня не узнала, если бы не та ее, до боли знакомая мне, детская привычка сильно щуриться, когда она хорошо видела кто перед ней, но при этом делала вид что нет. В школе она всегда носила толстые очки и мы за это называли ее «четырехглазой заучкой», сейчас же от очков не осталось и следа, наверное она одела линзы или сделала операцию, но старая привычка осталась. И она ее выдала, поэтому покер фэйса у Бардачки не получилось. Я же в свою очередь в тот момент пытался изобразить на своем лице дежурную улыбку, предлагая Бардачке самой решить что делать в этой ситуации. Если узнает, значит заговорю с ней, не узнает значит буду молчать. Через несколько минут Бардачка вышла из того кабинета и вернулась обратно в тот, перед которым собралась очередь. Смотря ей в спину, я не мог не отметить, что те ее части тела, которые в школе у нее были плоскими, сейчас приобрели те желанные для любого мужчины очертания. Белая блузка и строгая черная юбка Бардачки хорошо выделяли контуры талии и того что ниже. «Да мне это нравится. Даже очень. Жаль что тогда я не….. , – начал мечтать я. «Заткнись, ей же тогда было 15, почти ребенок, конечно она была страшной, а сейчас ей примерно 30 также как и тебе, что в этом удивительного?» – выругался я про себя, словно пытаясь оправдать свои чувства. Но тем не менее, я не мог скрыть того, что в этом образе Бардачка мне очень нравится. Во мне словно проснулась скрытая, безумная мечта любого мальчика о молодой, привлекательной школьной училке, которая совсем не прочь заняться чем-то более
