Читаем без скачивания Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

как и соскальзывает моя маска равнодушия, обнажая наружу жгучую ревность. — Она красивая… Ты поэтому не рассказал мне о ней? — дергаю руками, отчаянно желая освободиться, только снова получаю по заднице. Удар настолько сильный, что я распахиваю глаза, часто хватая ртом воздух. — Мне больно!

— В следующий раз будешь думать, прежде чем любезничать с первым встречным.

Возмущение выстреливает залпом.

— А то, что ты встретил бывшую и поехал с ней на день рождения друга, это норма? — злюсь, потому что сейчас я не в том положении, чтобы с гордостью выплюнуть ему каждое слово. — Ты… Ты поступил нечестно!

— Встретил. В этом вся проблема? Блядь, Тами если у тебя есть какие-то вопросы, ты можешь задать их мне, а не сплетничать с моей сестрой.

Его слова неприятно колют кожу.

— Я не сплетничала! — шиплю сквозь зубы. — Освободи меня, я не собираюсь говорить с тобой в таком виде!

Сжав мои волосы на затылке, Рома оттягивает мою голову, чтобы прошептать на ухо:

— Не ревнуй, Тами. Рядом со мной ты и другой мне не нужно. Каролина — моя бывшая, но я не хочу говорить о ней. Также как и не хочу говорить о твоем бывшем муже. Это было до нас. Сюда я поехал, потому что ты была еще занята. Я ждал твоего звонка, но в итоге увидел тебя у бара с тем ублюдком.

Рома рывком разворачивает меня, и я сталкиваюсь с его опасным взглядом, в его глазах искрится аквамариновая буря.

— Я уважаю тебя, Тами. И не позволил себе ничего лишнего. Впредь ожидаю от тебя того же. Ты моя. Но если тебе нужно об этом напомнить, — слышу лязганье ремня, а потом понимаю, что он высвобождает свой член, но я не в силах отвести взгляд от решительности, написанной на лице этого мужчины.

Рома одним только взглядом запускает в моей крови необратимые процессы. Особенно когда порочно облизывает пальцы, после увлажняя мои складки, медленно и провокационно.

Запрокидываю голову, задыхаясь частым дыханием, прежде чем он приподнимает мою ногу и раскрывает меня, а потом, приставив горячую головку члена ко входу, одним толчком проскальзывает в подготовленное лоно.

Оно давно готово. Я готова. Я нуждалась в этом, жаждала ощутить, как он наполняет меня.

Проникновение оказывается настолько ошеломляющим, что мое дыхание ломается, а глаза закатываются в бездну. Еще один толчок, и его рык подобно молнии стреляет под кожу, до предела обостряя все ощущения.

— Ты моя, Тами, — схватив вырез платья, Рома дергает его вниз, высвобождаю мою грудь, а потом наклоняется и, втянув в горячий рот чувственный сосок, начинает трахать так, что я окончательно теряю возможность видеть.

Яростными толчками он отправляет меня за пределы сознания, на отдельную орбиту удовольствия, разбивая всю мою злость на мельчайшие осколки, которые сдувает его рычанием. Я теряюсь в этом мужчине. Окончательно и бесповоротно.

— Такая горячая. Такая мокрая для меня. Тами. Скажи, что только для меня ты такая, — бормочет он, проникая в меня так глубоко, насколько это возможно. — Не сдерживайся. Дай мне все, что у тебя есть, детка, — последние слова он впечатывает мне в горло горячим языком, завоевав моим рассудком в грубом поцелуе. Несвязный мат, а за ним я ощущаю, как мое тело снимают и, не позволив обмякнуть, несут вперед. Секунда, и я оказываюсь развернута к зеркалу, толчок в спину и я упираюсь в раковину, не сразу находя наши отражения в темном зеркале.

— Скажи, мне.

Рома наматывает мои волосы на кулак и дергает так, что я выгибаюсь ему навстречу, и он пользуется этим, рывком проникая в мою горячую плоть. Господи.

— Смотри на нас, — дергает мою голову. — Тебе нравится? — не унимается, жестко трахая меня сзади, а второй рукой обхватывает подпрыгивающую от толчков грудь. Сминает. С ума сводит. — Ты невероятная, Тами. Твою мать, ты нужна мне, — распутно бормочет он, пока зеркало запотевает от моих стонов. Но мне все же удается пробормотать:

— Я твоя… Только для тебя. — А потом мои глаза вновь закатываются, и стенки начинают сжимать его длинный член. Охватившее меня напряжение наполняет огнем каждую мою мышцу, после чего я улавливаю гортанный рык и твердый удар наших бедер становится финальным.

— Боже. Да, — дрожащий голос подобен шелесту тишины, потому что я растворяюсь в приливе горячего удовольствия.

— Кончи громко, детка, — тяжело дыша, шипит Рома, и, черт возьми, я делаю как мне приказывают, раздирая горло криками. — Да. Вот так, девочка. Чертовски идеальная.

Он ускоряет свои толчки, мощные бедра качаются взад и вперед, прижимая меня к холодной раковине, а затем Гаспаров просовывает руку и захватывает пальцами клитор так, что меня выбрасывает на новый пик экстаза, где я взрываюсь с новой силой и распадаюсь на миллион вспышек оргазма, смывающего меня с лица земли. Меня нет. Есть только он. Во мне. Его опьяняющий мужской запах. Стоны в воздухе и сильные руки, обнявшие мое тело и удерживающие его, пока волны дикого оргазма уносят меня в темноту. И только горячие, стекающие по бедрам капли и сдавленное шипение, врезающееся в мою макушку, возвращают меня к реальности.

38

Мужские пальцы поглаживают мои онемевшие от резинки запястья, на них до сих пор заметен ажурный узор моих трусиков, но весь дискомфорт, который я могла бы использовать, чтобы вновь разозлиться на Рому, затмевают приятные мурашки от нежных поглаживаний.

Сейчас Рома снова в роли джентльмена, словно и не было этого безумия, будто пару мгновений назад он не отшлепал меня как непослушную девочку, которую в итоге поимел как последнюю шлюшку.

И я не узнаю себя, потому что готова принять все, что мне дает этот мужчина. Потому что он умеет это делать так, что даже его грубость оказывается сладкой на вкус. И я до сих пор чувствую этот вкус. Он скатывается теплом внутри меня и обволакивает неровно стучащее сердце.

Никто из нас по-прежнему не нарушает тишину.

Рома потому что полностью сосредоточен на том, чтобы загладить вину за бдсм пристрастия, я потому что просто не могу перестать любоваться им. Тем, как он заботится обо мне. А еще потому, что в голове все еще звучат его слова. И я не буду врать, они мне были необходимы.

Разумеется, этот разговор нужно будет повторить в более цивилизованном варианте. Я больше не хочу испытывать это режущее, подобно ножу, чувство ревности. Так же как и не хочу думать об этом.

Ну вот что он со мной делает?

Прислонившись спиной к стене, из-под опущенных ресниц наблюдаю, как Рома