Читаем без скачивания Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

— Извини, Димас, но мы уже уходим, моя девушка устала…

— Рома говорит что-то еще, но меня отвлекает Рая, внезапно оказавшаяся рядом.

— Прости, — шепчет, обнимая меня за шею, — я не хотела оставлять тебя надолго, в туалете закусилась с какой-то сучкой, а когда верну…

— С тобой я поговорю завтра, — раздается строгий голос Ромы, когда он притягивает меня ближе к себе, вынуждая сестру отступить назад.

— Не будь занудой! — огрызается Рая, хмуря брови. — Я не сделала ничего…

— Хватит! — вмешиваюсь я. — Прошу, давай просто уйдем, — говорю чуть тише, уже глядя на Рому.

Кивнув, он проходит глубже, все также не выпуская меня из рук.

— Ребят, прошу минутку внимания, хочу познакомить вас со своей девушкой, — говорит громко, чтобы привлечь внимание каждого. Боже, дай мне сил. — Тамилана, — притягивает ближе и, перечисляя имена, начинает знакомить с каждым парнем. А потом мы доходим до нее, и мое сердце забивается в угол, царапая под ребрами так, будто собирается прорыть там дыру.

— Каролина, — представляется сама и поднимается с места, чтобы протянуть мне руку. — Очень приятно. — Ослепляет кровожадной улыбкой его бывшая, на что я с трудом натягиваю дежурную. Для приличия. В жизни она еще эффектней, но я, разумеется, этого не говорю.

— Тамилана, — сухо слетает с моих губ и я избавляюсь от обжигающего нервы рукопожатия, позволяя Роме успокоить меня своей близостью.

Гаспаров сообщает о нашем уходе, в то время как мы устраиваем кровопролитие, перестреливаясь одними только глазами. Она бросает в меня горящие бомбы, а я замораживаю их на полпути ко мне. Кажется сейчас я способна заморозить сам ад.

Нашу игру в гляделки прерывает движение, которое вынуждает сдвинуться меня с места, но я каменею, когда мне в спину врезается ядовитый голос Каролины.

— Рома, подожди, — секунда, и я уже вижу на правом плече Гаспарова наманикюренные ноготки. — Я забыла у тебя в машине пиджак.

Мой взгляд опускается ниже, к огромным сиськам, жеманно прижимающимся к мужскому предплечью, их обладательница делает это так тонко и хитро, что никто кроме меня и не видит, что она готова встать перед ним на колени и вставить между ними его член. Сука.

— Конечно, — спокойно отвечает ей Рома и жестом пропускает нас вперед, на что его бывшая с удовольствием использует это гребаное джентльменство, чтобы продефилировать перед нашими носами задницей, на которую встанет даже у импотента.

Официально заявляю. Я ненавижу ее.

Под гнетущие мысли мы выходим на платную парковку, где Рома выпускает меня, лишая своего тепла, чтобы открыть машину и достать оттуда проклятый пиджак.

— Впредь не оставляй в моей машине свои вещи, Каро, — предупреждает он без тени дружелюбия.

— Такой нервный, — мурлычет она, забирая свою тряпку, отменно скрывая недовольство, вызванное яростным холодом. — Завтра твоя мама ждет меня на обед, сказала, ты за мной заедешь, да? — она тянется, чтобы оставить на щеке Ромы поцелуй, но и тут он останавливает ее, хватая за плечо и отодвигая назад.

Подобный жест явно оказывается для стервы неожиданностью и она стоит, непонимающе хлопая ресницами.

— Нет. Не заеду. Обратись в Убер, — произносит он равнодушным тоном. — И не пытайся использовать мою мать, Каро, если не хочешь испортить наши отношения.

— Ро…

— А еще, раз вы вдруг стали так близки, сообщи ей, что и на обед я не приеду. Хорошего вечера, Каролина.

Теряя интерес к брюнетке, Рома огибает капот и открывает дверцу с пассажирской стороны.

— Тами, — обращается ко мне уже мягче и, сглотнув, я двигаюсь к нему, чтобы занять свое место в машине.

Мягкий хлопок отрешает меня от шума, а потом я слежу, как Рома подходит к ней и бросает еще пару фраз, не позволяя увидеть мне выражение его лица, зато когда он направляется к своему спорткару, мне удается увидеть лицо его бывшей. И оно сейчас выглядит таким, что я невольно испытываю жалость к той, что намерена пыталась поставить меня на место.

Рома быстро садится за руль, а как только звук рычания мотора заполняет все вокруг, он выжимает газ и срывается с места. Не поняла, он сейчас что, злится?

39

Мы так долго молчим, что даже выйдя из машины не нарушаем преследующую нас тишину. Переступаю порог дома и останавливаюсь, чтобы снять обувь, но Рома продолжает двигаться и утягивает меня дальше по длинному коридору. Однако я настолько вымотана сегодняшним днём, что даже не пытаюсь воспротивиться или спросить его о чем-либо.

Крепче сжав Ромину руку, я переплетаю наши пальцы и молча следую за ним, пытаясь понять его настроение. Оно испортилось по какой-то непонятной мне причине. Это ведь не из-за того блондина? После секса в кладовке я посчитала тот инцидент исчерпанным. Но, посмотрев на Рому, когда мы останавливаемся посередине ванной комнаты, понимаю, что мое предположение было ошибочным…

Обхватив мое лицо ладонями, Гаспаров без спроса крадет с приоткрытых губ голодный и собственнический поцелуй, безмолвно заявляя на меня все свои права, а потом отстраняется и сталкивает нас лбами.

— Ром, — мой сиплый голос заставляет нас обоих выйти из сгустившейся тишины. — В чем дело?

Он испускает уставший звук, а после как ни в чем не бывало берет за руку и тянет к ванной, но прежде чем оставить меня, Рома поворачивает мое изможденное тело к себе спиной. Секунда, и обнаженные плечи опаляет горячее дыхание. Вдох, и я прикрываю глаза, теряясь в чувственном удовольствии, стоит только шероховатым кончикам пальцев скользнуть от шеи вниз по позвоночнику, после зацепив змейку молнии, чтобы утащить к основанию.

Рома целует спину, нежностью постреливая мое тело до дрожи. Заставляет растворяться в ощущениях от его мягких и теплых губ, обжигающих вдоль плеча. А как только полы платья на спине распахиваются, кожу вмиг охватывает звездопад мурашек. Но внезапно жар мужского тела исчезает, а когда я оборачиваюсь, сердце сбивается с ритма, потому что я не в силах отвести взгляд, наблюдая, как Гаспаров начинает снимать рубашку, неспешно перебирая длинными пальцами маленькие пуговицы. С каждым оголенным сантиметром бронзовой, испещренной чернилами кожи мой пульс учащается, провоцируя кровь обернуться сотнями искорок, и все же я не осмеливаюсь сказать ни слова, боясь нарушить странное молчание, от которого внутри все роится.

Рома отвлекается, чтобы открыть кран, пуская первые капли на белый мрамор и спустя мгновение снова переключается на бляшку ремня, одним движением выдирая его из петель. Господи, ну какой же он… Звук молнии будоражит уставшее сознание, а через секунду брюки оказываются рядом с брошенной на полу рубашкой. А я так и стою