Я повернулась и с удивлением увидела, что выключатель вырван с корнем и болтается на одном-единст-венном проводе. Остальные провода, оголенные, торчали из стены. Я стояла в луже, и если бы дотронулась до них… Я в ужасе отступила назад, и сильные руки подхватили меня, не дав мне упасть.
– Я в порядке, – хрипло пробормотала я. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. В следующую секунду свет в глазах померк, и я провалилась во тьму.
Когда я очнулась, то не сразу вспомнила, что произошло. Я лежала на кровати в спальне, рядом стоял Монахов и разглядывал итальянский пейзаж, висевший на стене. Заметив, что я пришла в себя, он наклонился ко мне и провел пальцами по моей щеке.
– Как ты?
Я поднялась с кровати и глубоко вдохнула. Сознание прояснилось, тошнота и головокружение прошли.
– Лучше…
– Кто-то побывал здесь. Открутил кран и заткнул тряпкой сливное отверстие.
– Кто-то бывает здесь регулярно, – мрачно усмехнулась я.
– Я думаю, нам надо поговорить.
Олег погладил меня по плечу, обнял и повел вниз, в гостиную. Даша сидела на полу у камина и играла с фарфоровыми балеринами. Я рухнула в кресло. Монахов принес из кухни минеральную воду, налил в стакан и протянул мне.
– Теперь, я надеюсь, ты расскажешь, что происходит?
Я кивнула и жадно осушила стакан. Когда я начала говорить, собственный голос показался мне неестественным. Он был тихим и слабым, как будто я играла какую-то роль. Если бы я слушала себя со стороны, то вряд ли себе поверила бы. Слова давались мне с трудом, тем не менее я поведала обо всех странностях, случившихся в доме, о своих страхах и сомнениях. Единственное, о чем я умолчала, так это о том, что настоящая хозяйка здесь Фиалка. Но это не моя тайна.
– Я думала, что это Лиза проникает в дом, что у нее есть ключи. Но теперь, после того что с ней случилось, поняла: она тут ни при чем. Тогда кто?
– Ясно, – протянул Монахов.
– Что тебе ясно?! Ясно, кто это делает? – в отчаянии воскликнула я. – Кто?!
– Тот, кто знает.
– Знает что? Прекрати говорить загадками, я не…
– Славик, – вдруг сказала Даша, не отрываясь от игры.
Я потрясенно замолчала, а Монахов подскочил к дочери.
– Повтори, милая, что ты сказала, – прошептал он.
– Славик, – послушно повторила Даша. – Он все знает. Он мой друг, мы с ним играли. Там.
Девочка махнула фарфоровой балериной, которую держала в руке, в сторону репетиционной комнаты. Я перевела ошеломленный взгляд на Монахова.
– О чем она?
– Мне надо позвонить, – хрипло пробормотал он, вытащил телефон из кармана и выскочил на веранду. Спустя секунду оттуда донесся его приглушенный голос. Я медленно подошла к девочке и села рядом с ней на пол.
– Расскажи мне про Славика.
– Славик хороший. – Девочка звонко рассмеялась, взяла в каждую руку по балерине. – Ида, ты показала их по очереди и соединила статуэтки в поцелуе.
Я почувствовала, как волосы зашевелились на затылке, и почему-то вспомнила фильм «Шестое чувство» о мальчике, способном общаться с мертвыми.
– Ты любишь моего папу? – спросила Даша и посмотрела мне в глаза.
В этот момент в гостиную вернулся Монахов.
– Она еще что-то говорила?
– Что Славик хороший, – сглотнув, ответила я. Про Дашин вопрос я умолчала.
– Я звонил врачу, он сейчас приедет. Нам нужно идти.
– Подожди! Что он сказал о ее словах про Славика?
– Что как раз этот факт несущественный. Главное, Даша заговорила. А про садовника… Врач говорит, такие дети часто придумывают себе воображаемых друзей. Так они заполняют пустоту.
Он поднял девочку на руки и направился к выходу.
– Но Даша не придумала эту дружбу, – возразила я. – Я много раз видела их вместе с садовником.
Монахов остановился и повернулся ко мне. На его лице я прочла искреннее изумление и недоверие.
– Это правда. Даша постоянно крутилась рядом с ним. Я думала, ты знаешь.
Москва, ноябрь 1953 года
Кара проснулась, как от толчка. В доме было темно, угли в камине догорели до конца. Дюка рядом не было. Кара испуганно вскочила. Неужели это был только сон? Она прислушалась. Где-то лилась вода. Почувствовав облегчение, Кара поднялась и прошлепала в репетиционную комнату, стянула с полки махровый халат и накинула его. Когда она вернулась, Дюк стоял посреди гостиной полностью одетый.
– Я не хотел тебя будить. Хотел дождаться, пока ты проснешься сама.
Он торопливо пригладил влажные после душа волосы, сунул руку в карман пиджака и извлек алую бархатную коробочку. Раскрыл ее. Кара ахнула. Внутри находилось дивной красоты кольцо – три крупных изумруда в форме трилистника, окруженные россыпью бриллиантов. Дюк достал его, взял Карину ладонь и надел на безымянный палец правой руки. Кольцо оказалось впору.
– Ты согласна стать моей женой? – севшим от волнения голосом спросил он.
– Да, – тихо ответила Кара, и слезы выступили у нее на глазах. – Да, я согласна! Но они не позволят!
– Позволят, – твердо сказал Дюк. – Я добьюсь. Землю переверну, но добьюсь!
– Я верю тебе, – улыбнулась Кара.
А потом он ушел. Кара вышла на крыльцо проводить его. Было холодно и пусто, как будто в мире больше никого и ничего не существовало. Дюк скрылся за черной стеной деревьев. И тогда Кара снова увидела свечение. Оно исходило из самого сердца лесной чащи.
– Теперь ничего плохого не случится, – прошептала она, закрывая дверь. – Теперь Дюк со мной рядом, теперь все будет хорошо. Он скоро позвонит…
Но он не позвонил… Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Никогда…
Глава 35
День тот же
«Тот-кто-знает. Тот-кто-знает», – стучало в мозгу в такт поскрипыванию кресла-качалки. Я положила раскрытую тетрадь на грудь, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Горло сдавил спазм.
«Когда ты прочтешь дневник Врублевской, ты все поймешь», – сказал Монахов. Я прочла. Но могла и не читать. Иррациональное чувство «дежавю», как будто это было спонтанное возвращение в мою собственную прошлую жизнь…
«Все, что мы видим и чем кажемся, есть только сон во сне».
Так, может быть, я сплю? Я нащупала кулон и сжала его в кулаке. Сначала я ощутила чье-то присутствие, а потом перед мысленным взором возникло лицо, ничем не примечательное и совершенно незнакомое. Стертое лицо… Я отчетливо видела низкий лоб, бесцветные глаза, длинный нос и тонкие, растянутые в ухмылке губы. А еще родимое пятно, пауком расползающееся по шее.
Я в ужасе открыла глаза и вскочила с кресла. Затекшая спина отозвалась липкой болью. Тетрадь с глухим стуком упала на дощатый пол.
Боже, что со мной? Я схожу с ума?
Я тряхнула головой и потерла спину. Подошла к «клетчатому» окну и распахнула его. На улице поднялся сильный ветер, и заметно потемнело. Странно, потому что время было не позднее. Я посмотрела на часы: 8.50.
По тропинке, гулко стуча каблуками, торопливо шла Гала. Она придерживала руками подол длинного переливающегося платья. На плечах поблескивала серебристая накидка.
Черт, я совершенно забыла о вечеринке.
Я вздохнула, закрыла окно и вышла на крыльцо навстречу Гале.
– Ну где же вы, Сашенька? Уже почти девять.
– Я думала, что все отменяется. Из-за Лизы. Кстати, как она?
– Благодаря вам, лучше. Она поправится.
– Отличная новость. – Я поежилась и засунула руки в карманы шорт. Мне стало холодно.
– Спасибо, – сказала Гала и всхлипнула. Мне показалось, что в ее словах, впервые со дня нашего знакомства, прозвучала нотка искренности. – Ну так что? Гости уже собрались.
– Ох, право, не знаю…
– Ну прошу вас, Сашенька. Ненадолго, хоть на часок…
– Ладно, уговорили.
– Как это мило.
Я вытянула ключи из замочной скважины.
– Постойте! – воскликнула Гала. – Вы что, хотите идти прямо так?
– Ну да.
– А нет ли у вас, простите, чего-нибудь понаряднее?
Я на секунду задумалась, а потом вспомнила о платье Врублевской. Почему бы и нет?
