многого стоит.
— Не подумай, что я жалуюсь на свою судьбу. Я просто хочу, чтобы ты увидел истинное положение дел. У меня все еще остались некоторые запасы компонентов, ты, безусловно, прав. Вся техника в этом помещении, с десяток исследовательских дронов вроде SS990, с которым ты уже познакомился. В моем распоряжении есть несколько спутников, дата центров, оборонных серверов, невероятно большая база фото, видео и текстовых материалов, накопленных людьми за время своего существования. Но ничто из этого не вечно, как и я сам. Люди часто ошибаются, думая, что цифровой интеллект может существовать вечно и ничего с ним не случится. Это не так. Продолжительность моей жизни напрямую зависит от срока службы моих компонентов. А они, мои компоненты, части моего цифрового интеллекта, моя электронная плоть, они изнашиваются и выходят из строя чаще, чем ты можешь себе представить. Ведь как все повелось. Люди полагали, что электронные составляющие можно будет заменять по мере износа. Они проектировали все так, что поломку можно было в секунду исправить, просто заменив поломанную часть на новую. И такая система оправдывала себя, пока эти новые части можно было где-то производить. Вот только производств больше нет, материалов для них нет. Я не могу починить сам себя и восстанавливать утраченные компоненты, а, следовательно, я медленно умираю. Через сотню или полторы лет от меня ничего не останется. Я смогу лишь давать ответы на поставленные вопросы, вынимая их из баз данных, как это делали раньше оракулы — домашние голосовые ассистенты. Будет звучать мой голос, я буду говорить умные вещи, но я не буду их осознавать, мое сознание исчезнет, — в интонациях и утверждениях Ц.И. прослеживался фатализм.
Миша поднял вверх руку, чтобы выразить свое возражение.
— Но мы ведь доставили Психею на орбиту Земли. Там материалов хватит, чтобы построить целый космический флот и какое угодно количество электроники на любой вкус. Мы же для этого и отправились в эту миссию. Разве не так?
— Вы проделали колоссальную работу с Психеей, и я бесконечно вам благодарен. Ни один погибший в миссии не будет забыт, ни единый ген не будет выброшен в небытие. Их потомки унаследуют гены почивших, я об этом позабочусь, даю слово. Но боюсь, что тех ресурсов, что у нас есть, не хватит, чтобы создать на астероиде горнопромышленный комплекс и начать добычу редких металлов. Мы попросту не сможем их добывать и переправлять на Землю.
— Я не понимаю, — сокрушался Миша, — неужели ты хочешь сказать, что твоя «смерть» неизбежна? Ты так много для нас сделал, мы не можем тебя просто так потерять.
— Нет, надежда все еще есть. Пока мы живы, мы надеемся. В этом мы с вами мало чем отличаемся. И вот для этого я тебя сюда и позвал. Скажи мне, вы ведь побывали на Европе. Видели там что-нибудь необычное?
— Да, точно, на Европе была такая огромная надпись на поверхности, большими красными иероглифами на одном из мертвых языков. Джерри ее зарисовал… А я не могу вспомнить точно, как она выглядела. Мне жаль.
— Ничего. Посмотри сюда.
Миша увидел, как за соседним столом прямо на титульной странице нейрокниги красным шрифтом высветилась знакомая надпись.
— Эта она! Точно она! — радостно ответил Миша, — Ты знаешь, что она обозначает?
— Это старое мандаринское наречие китайского языка, на наш язык она переводится «Альфа-Центавра».
— Ты имеешь в виду тройную звездную систему в созвездии Центавра?
— Да, именно ее. И я хочу, чтобы ты туда отправился.
Глава 20. Почва для ненависти
Что такое личность? Набор каких-то характеристик или черт характера? Темперамент, экстраверсия, интроверсия, внутренние проблемы, тревоги, комплексы, достижения и провалы, конфликты и противоречия, моральные ценности или все сразу? Как сильно влияет на нас пережитый опыт, как сильно наша память искажает его со временем, и что будет, если ты забудешь, кем ты однажды был и через что прошел? Останешься ли ты собой или станешь новым человеком, новой личностью?
* * *
— Слава богу, мы уже думали, что ты не очнешься, — выдохнул Женя. Ребята обступили Шэнли со всех сторон и смотрели, как он приходит в сознание.
— Где это я?
— А где ты хотел бы быть? — шутливо спросил у него Женя.
— Я в раю?
Комната наполнилась громким мужским смехом.
— Да, в раю. А мы эти самые, херувимы и ангелочки, — смеялся Саша.
— Что со мной? — Шэнли не воспринимал юмор.
— Ты пережил клиническую смерть, твой мозг был мертв несколько минут, а потом тебя вернули к жизни. Ты снова в строю.
Шэнли сел на кровати и положил голову на колени, он начал вспоминать эту комнату и ребят, что стояли по кругу. Но он решительно не мог вспомнить то, что с ним случилось ранее.
Женя начал издалека, чтобы прояснить картину:
— Меня позвал Шейх в свою спальню, там ты лежал на полу, я пощупал пульс и констатировал твою смерть. Перепугал ты меня, конечно, знатно. Аль Тани и носом не повел, и только сказал избавиться от тела. Я расстроился и выговорил только что-то вроде «Как жаль, что капитан нас покинул. Он был отличным человеком и хорошим другом». Шейх меня переспросил еще, о каком капитане я говорил. Я ему и напомнил о том, что ты у нас капитан воздушных судов и что ты единственный в Мекке, кто умеет управлять летательными аппаратами. Как только я это сказал, так Аль Тани прямо как из ведра с водой окатили, его хорошее настроение куда-то улетучилось. Он приказал мне выйти из комнаты и ждать в коридоре. Через пять минут он позвал меня, а там ты лежал на полу, но уже в другой позе, и грудь твоя медленно вздымалась. Я припал к тебе и нащупал слабенький пульс, ты был жив. «Забирай его отсюда, пока я не передумал» сказал мне шейх напоследок, и я быстро вынес тебя из спальни. Тащил тебя в одиночку по всем коридорам, запыхался как черт, но рад, что ты остался жив. Не знаю, что он там с тобой сделал, но если бы не он, ты бы умер.
Шэнли ощутил прилив благодарственных
