– Доктор, – сказал с почтительным поклоном Тимбо, указывая на Лаццаро.
– Кто ты? Чего тебе от меня надо? Я тебя не знаю! – отвечал султан.
– Я пришел освидетельствовать состояние здоровья вашего величества, – сказал грек, подходя к Абдул-Азису.
Несчастный подумал, что это, верно, доктор, посланный султаншей Валиде, и машинально протянул руку, чтобы тот мог пощупать пульс. В ту же минуту Лаццаро поднес к лицу султана белый шелковый платок, пропитанный какой-то одуряющей жидкостью. Султан тотчас же лишился сознания.
Началось преступное дело.
Солдат-негр вынул из складок своего платья крепкую длинную иглу и воткнул ее в затылок султана так, что конец ее проник до мозга. Сон несчастного обратился в смерть. Только легкое вздрагивание обозначило переход в загробную жизнь. Тимбо вынул осторожно иглу и вытер выступившую каплю крови.
Бывший повелитель Турции не принадлежал более к числу живых. Оставалось только придать его смерти подобие самоубийства.
Лаццаро схватил лежавшие около убитого ножницы и проткнул ими вены на обеих руках. Кровь хлынула потоком. Тогда грек вложил ножницы в руку султана, чтобы казалось, будто он сам нанес себе раны. Затем он вышел из комнаты вместе с Тимбо так спокойно, как будто ничего не случилось.
Спустя несколько минут слуги вошли в комнату, где лежал султан, и отступили в ужасе, увидев его плавающим в крови. Тотчас же послали за докторами, но было уже поздно. Доктора могли только констатировать смерть Абдул-Азиса, по их мнению, произошедшую от слишком большой потери крови.
План Гуссейна и Мансура удался вполне. Европейские доктора, призванные в свою очередь, сказали то же самое, и только двое убийц могли рассказать истинную причину смерти несчастного султана.
Они были опасны своим знанием для тех, кто подкупил их, и поэтому их смерть была также предрешена. Но близок уже был и для врагов султана час возмездия. Земная кара уже готова была обрушиться на их преступные головы.
Книга IV
I
Мурад V, новый султан Турции
В ту же ночь, когда Абдул-Азис был принужден отказаться от престола, принц Мурад был привезен во дворец Беглербег несколькими офицерами из сторонников Гуссейна. Вероятно, согласно данному им приказанию, они не сказали наследнику престола, куда его везут и что его ожидает.
Увидев, что его привезли во дворец султана, принц Мурад подумал, что наступил его последний час. Поэтому переход от страха и унижений к блеску и власти был слишком неожиданным для принца. Когда министры торжественно объявили ему о его восшествии на престол, то эта весть поразила его и оглушила. Его силы были слишком слабы, чтобы вынести подобное волнение. Он одновременно смеялся и плакал и от избытка чувств обнимал Мансура и Мидхата. Слишком сильная радость едва не лишила его рассудка.
Наутро он узнал все подробности событий достопамятной ночи, и его первым распоряжением был приказ освободить сына сверженного султана принца Юсуфа и великого шейха Гассан-бея. В остальном он во всем подчинился желаниям министров, которым был обязан своим восшествием на престол. Министры освободили принца Юсуфа и назначили ему для житья дворец Долма-Бахче, куда также отвезены были его братья и сестры, но Гассан-бей казался им слишком опасным и они, по совету Мансура, оставили его в каменной тюрьме старого сераля, куда он был заключен в ночь государственного переворота.
Став султаном, Мурад поспешил вознаградить тех, кто был ему верен и помогал ему в прошлое тяжелое время, в годы страха и лишений. Но по большей части он оказывал благодеяния недостойным, как доказал, между прочим, пример Нури-паши, его зятя. Мы уже знаем его как участника рокового обеда, стоившего жизни муширу Изету. Нури-пашу слабый и добродушный Мурад сделал главным командиром своего дворца, но паша не посовестился употребить во зло оказанное ему доверие. Только впоследствии стали известны его мошеннические проделки, а мы упоминаем о них теперь, чтобы дать лишь понятие о том, что происходило при константинопольском дворе.
Мошенничества Нури-паши достигли таких колоссальных размеров, что наконец он попал под суд. Гамид-паша и сам великий визирь занялись расследованием этого дела. Было доказано похищение пятидесяти четырех лошадей, двадцати двух экипажей, двенадцати серебряных и золотых ящиков для сигар, семи осыпанных бриллиантами табакерок и множества орденов, украшенных драгоценными камнями. Преемником Нури-паши был Сеид-паша, директор оружейной фабрики. Еврей по рождению, он более всего был известен тем, что потерял в Лондоне сто тысяч франков, данных ему для закупки оружия. И подобных людей назначали на высшие должности!..
Министры, свергнувшие Абдул-Азиса, достигли своей цели и захватили всю власть в свои руки. Мехмед-Рушди-паша был назначен великим визирем, но истинным главой государства был Мидхат-паша. Гуссейн-Авни-паша остался военным министром и Кайрула-эфенди – шейх-уль-исламом. Рашид-паша был министром иностранных дел, а Ахмед-Кайзерли-паша – морским министром. Редиф-паша за выказанную им энергию и уменье был осыпан наградами и почестями. Тимбо, солдат-негр, тоже не был забыт, и обещанная награда ожидала его.
Недоверчивый Мансур приказал нескольким дервишам наблюдать за убийцей султана, и в тот же вечер они сообщили ему, что солдат-негр пришел к развалинам и разговаривает со своим товарищем доктором. Этот доктор с самого начала возбудил подозрение Мансура своим упорным старанием избежать встречи с ним. Поэтому, узнав, что негр и доктор находятся у стены развалин, он поспешил к тому месту и, скрывшись за стеной, стал наблюдать за ними в отверстие старой бойницы, откуда он мог видеть их, не будучи сам замечен.
Несмотря на наступивший уже вечер, было еще довольно светло. Мансур не мог расслышать слов разговаривавших, но ясно видел лица, особенно солдата, лицо же доктора ему было трудно разглядеть, так как тот стоял к нему боком и сверх того головная повязка скрывала большую часть его лица. По росту, фигуре и жестам товарищ негра тотчас же напомнил Мансуру Лаццаро. Однако он не обратил сначала внимания на это сходство, так как был вполне уверен в смерти грека. Но в ту минуту, когда разговор кончился и Тимбо направился ко входу в развалины, доктор повернулся лицом к стене. Мансур невольно вздрогнул. Этот доктор, помогавший убийству султана, был Лаццаро. Он был жив! Мансур знал, насколько опасен этот грек, и его решение было в ту же минуту принято. Этот мнимый доктор был гораздо опаснее негра, и поэтому он должен был умереть.
Не теряя ни минуты, Мансур поспешил возвратиться в башню Мудрецов. Едва успел он войти в зал Совета, как дверь отворилась, и дервиш-привратник вошел, чтобы доложить, что солдат-негр Тимбо хочет видеть мудрого Мансура-эфенди. Мансур приказал впустить негра.
