попытался отвернуться, чтобы не видеть ее боли, но она схватила его за подбородок, удерживая его взгляд на себе.
– Ты отсутствовал в тот день. Я была одна и не в своем уме. Я плыла по течению в этом огромном море сводящего с ума горя, и Аларик стал моим спасательным кругом, единственным человеком, до которого я могла дотянуться. Когда я протянула руку, он взял ее. Он спас меня в тот день. Он дал мне силы идти дальше.
Тор закрыл глаза.
– И ты поцеловала его.
– Да, – голос Рен надломился, – ненавидь меня, если хочешь. Кричи на меня. Прокляни меня, звезды! Но, пожалуйста, не оставляй меня вот так. Не уходи! – Она схватила его за воротник рубашки и трясла до тех пор, пока он не открыл глаза. – Я предпочла бы твой гнев твоему молчанию.
Он убрал ее руки, освобождаясь от хватки.
– Я не злюсь на тебя, Рен, – сказал он, отступая на шаг, затем еще на один, пока не оказался перед водопадом, отвлекающе мокрый и крайне раздраженный. Его пристальный взгляд встретился с ее, вспышка молнии прорезала штормовые облака. – Я влюблен в тебя.
Рен моргнула.
– И это пытка. – Холодный ветер пронесся между ними, растрепав волосы Тора. – Это пытка.
«Пытка» – это слово эхом донеслось до нее из глубины гор.
Она замерла, услышав признание Тора, ее руки висели в воздухе, она ждала, что он возьмет их. Он этого не сделал.
– А я знаком с пытками, Рен. Я вырос в лесах Гевры. Мальчиком я отправился на войну. Сражался со зверями гораздо крупнее себя и хоронил солдат гораздо моложе.
Глаза Рен наполнились слезами. Как может признание в любви звучать так мрачно? Как может желание быть таким кислым на вкус? Почему он сравнивает свои чувства к ней, их чувства с ужасами войны? Они стоят здесь, оба дрожащие и израненные, и ни одному из них от этого не стало лучше.
– Какое жестокое сравнение, – прошептала она, – разве любовь может быть пыткой?
– Любовь застряла здесь, в этом необычном месте, она наблюдает, как ты наблюдаешь за ним, – сказал Тор, – как ты хочешь его. Наблюдает, как он гладит твои волосы и прикасается к твоей коже. Как… – Он резко замолчал, глядя в воду на ее отражение. – Он не заслуживает тебя, Рен.
Она нахмурилась.
– Я не принадлежу ему.
– Ты уверена в этом?
– Не нужно опекать меня.
Он невесело усмехнулся.
– Правда горька.
– Но ты более горький.
– Да, – грустно произнес он, – это еще одна правда.
– Я не хочу его, – сказала Рен, настаивая на своем. Молчание затягивалось, и она ненавидела каждую его секунду, – ты понятия не имеешь, чего я хочу.
Он наклонил голову и долго смотрел на нее, как будто пытался понять, кто она на самом деле. Затем он вздохнул, и что-то внутри него пошевелилось, что-то сдалось.
– Проблема в том, что и ты тоже, Рен.
В этот раз, когда он отвернулся, Рен поняла, что все кончено. Внезапный страх потерять Тора был подобен удару ножом в живот. Она не могла смириться с этой мыслью, не могла вынести вида его спины, когда он уходил.
– Я знаю, чего хочу! – крикнула она ему вслед.
Он не остановился.
Она рванулась вперед и схватила его за руку.
– Слышишь? Я знаю, чего хочу!
Он повернулся мучительно медленно. Его пристальный взгляд встретился с ее, и в нем была искра молнии, вызов или, возможно, мольба.
– Докажи!
Рен схватила его с отчаянием тонущей женщины, разрывая пуговицы на его рубашке, и притянула его тело к себе. Он неохотно уступил, и она подняла голову, притянула его губы к своим. Поцелуй был коротким, неуверенным.
– Пожалуйста, – прошептала она ему в губы.
– В этот раз ты уверена? – тихо спросил он.
Она вновь поцеловала его, проведя языком по его языку, показывая, насколько она уверена.
– Ты чувствуешь?
Он застонал, его решимость рушилась. Рен поднялась на цыпочки и обвила руками его шею, притягивая его еще ближе. Он запустил руки в ее волосы, удерживая ее, и одарил таким глубоким поцелуем, что у нее перехватило дыхание.
Они растворились друг в друге, их промокшие тела прижались друг к другу так крепко, что даже ветер не мог проникнуть между ними. Неистовый жар их желания прогнал холод из костей, и, когда вода смыла остатки их обид, они обнаружили, что улыбаются между поцелуями.
Когда влага полностью пропитала Рен и она начала дрожать, они разжали объятия.
– Нужно пойти в кровать, – тяжело дыша, сказала Рен, – иначе смерть настигнет нас здесь.
Тор убрал волосы с ее глаз.
– Боюсь, насморк – одна из немногих вещей, от которых я не могу тебя защитить.
– Ты кажешься по-настоящему расстроенным из-за этого, – сказала Рен, взяв его за руку.
– Это так, – согласился он, зашагав в ногу с ней.
Когда они подошли к двери в ее спальню, она задержалась на пороге.
– Побудь со мной немного. Мы можем согреть друг друга.
Он прислонился к дверному косяку, его зубы блеснули в полумраке.
– Ты боишься большой злой горы, Рен?
– Что, если Аларик попытается убить меня суповой ложкой?
– Он скорее придет за мной.
Она нахмурилась, вспомнив печальные обстоятельства сотрясения мозга короля.
– Тебе следует пойти и разобраться с этим.
С большой неохотой Тор сделал шаг назад.
– Будем надеяться, что он в настроении прощать.
– Я в самом деле волнуюсь.
– Спокойной ночи, Рен!
Она помахала ему.
– Сладких снов, капитан Иверсен!
– В этом я не сомневаюсь.
Тор исчез в полумраке, музыка его смеха эхом отдавалась за ним. Рен пожалела, что не может уловить этот звук и запечатлеть его в себе, но сейчас воспоминания об их поцелуях было достаточно, чтобы согреть ее. Она сняла промокшую ночную рубашку и забралась в постель, завернулась в меха и с улыбкой погрузилась в сон.
Глава 28
Роза
Когда они добрались до залива Вишбоун, уже почти рассвело. Солнце выглянуло из-за горизонта, окрасив бухту в сверкающий золотой цвет. Морской бриз пронизывал насквозь, но Розе это нравилось. Она была измучена отсутствием сна и всем, что произошло за последние несколько дней, ей казалось, что она не спала несколько недель. Прохладный утренний воздух вернул ее к жизни, к цели.
– Мы, конечно же, отправимся на моем корабле, – сказала Аника, направляясь к внушительному военному кораблю гевранцев, украшенному голубыми и серебряными флагами. – Мы, гевранцы, знаем Бессолнечное море лучше, чем кто-либо другой.
– Подожди! – Селеста остановила ее. – Нам стоит поплыть на корабле моего брата. Я никогда не встречала более умелого капитана.
Селеста и
