Кэтрин тяжело вздохнула. Сидение взаперти только ухудшало ее настроение. Ей нужно было отвлечься от мрачных мыслей о грозящей опасности и о перемене в отношениях с Люсьеном. Кэтрин подспудно мучили подозрения, что Люсьена оттолкнул от нее вид уродливых родимых пятен на ее теле. Однако по своей доброте он молчал об этом, не желая ранить Кэтрин. Логика подсказывала, что это было не так, учитывая, с каким пылом он отдавался страсти во время ночи любви, однако Кэтрин не могла не сомневаться в своей полноценности.
Люсьен с громким шуршанием перевернул страницу газеты, и Кэтрин бросила на него укоризненный взгляд. Она не знала, что творится в его душе, но была уверена, что Люсьен мог бы проявлять к ней больше внимания!
– Я хочу устроить званый обед, – неожиданно заявила она резким раздраженным тоном.
– Ты знаешь, что это невозможно, – промолвил Люсьен, опуская газету и с сочувствием глядя на нее.
Меньше всего на свете она нуждалась сейчас в его жалости!
– Почему? – с недоумением спросила Кэтрин. – Мы могли бы пригласить твою сестру и Грея.
– Двух гостей недостаточно для званого ужина, – заметил Люсьен.
Кэтрин едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чашку с горячим чаем.
– Даже такой куцый праздник доставил бы мне удовольствие, – взяв себя в руки, сказала она. – Мы могли бы после ужина сыграть в вист или в шарады.
Несколько мгновений Люсьен изучающе смотрел на нее.
– Ты знаешь, как я пекусь о твоей безопасности, Кейт. Я беспокоюсь о тебе, в особенности после того, как мы получили последнее письмо от твоего секретаря.
Это письмо вызвало тревогу и у Кэтрин. В нем говорилось о пожаре, возникшем в этот раз на фабрике в Энкоутсе. Видимо, кто-то планомерно уничтожал те предприятия, в которые Кэтрин делала инвестиции. Два пожара за короткое время не могли быть случайностью.
После завтрака Кэтрин намеревалась отправить письма с предостережениями управляющим других фабрик, складов и магазинов, с которыми она сотрудничала.
– Пока мы не найдем виновника всех твоих несчастий, – продолжал Люсьен, – нам нельзя успокаиваться. Лучше проявлять излишнюю осторожность, нежели идти на неоправданный риск… – Он поморщился. – Я просто хочу, чтобы мы были бдительными. Вот и все.
– Мы и так бдительны и осторожны, – возразила Кэтрин. – Я не собираюсь покидать пределы дома. Гости приедут сюда, к нам. Я не вижу причин для беспокойства по поводу званого ужина. Ты прекрасно знаешь, что твоей сестре и Грею можно доверять.
– Разумеется, я не сомневаюсь в их преданности нам.
– В таком случае давай пригласим их в гости. Ты представить себе не можешь, как трудно сидеть взаперти целыми днями. Ты, по крайней мере, можешь ходить в клубы. У тебя есть свобода передвижения, которой, кстати, на мой взгляд, ты в последнее время злоупотребляешь. Это несправедливо по отношению ко мне.
– Я пытался собрать информацию о Доноване.
– Я знаю. Но предупреждаю, если ситуация не изменится в ближайшее время, я просто сойду с ума.
Встав со своего места, Кэтрин стала нервно прохаживаться по комнате.
– Ну, хорошо, – сдался Люсьен, – давай устроим званый ужин.
Кэтрин медленно повернулась, как будто боялась, что любое резкое движение заставит Люсьена передумать.
– Значит, ты согласен?
– Я понимаю, как тебе тяжело. В тебя стреляли в собственном доме, потом разлучили с любимой дочерью, вырвали из привычного окружения и заперли в чужом доме, где тебе нечем заняться. Кроме меня, ты никого не видишь, да и я часто отсутствую – это чистая правда. Удивительно, что ты до сих пор еще не сошла с ума.
Улыбнувшись, Кэтрин подошла к нему. Люсьен отложил в сторону газету, встал и протянул ей руку. Кэтрин пожала ее.
– Мы будем осторожны, – пообещала она, зная, что Люсьена больше всего волнует ее безопасность.
Ей было приятно, что он заботится о ней, но слишком плотная опека душила ее, лишала последних крупиц свободы.
Люсьен кивнул и, сделав над собой усилие, натянуто улыбнулся. Он не мог не пойти навстречу желаниям Кэтрин, хотя беспокоился о ее благополучии. Но сейчас Кэтрин тревожило его поведение. Они стояли почти вплотную друг к другу, однако Люсьен не делал попыток обнять и поцеловать ее. Почему он вел себя столь сдержанно? Кэтрин не понимала, что с ним происходило.
– Кейт… – вдруг произнес Люсьен сдавленным голосом.
И Кэтрин на мгновение показалось, что ее мольбы услышаны небом. Однако звук ее имени растаял на его губах. Вглядевшись в глаза Люсьена, Кэтрин не увидела прежнего пыла. В них застыло сомнение.
– Все в порядке, – сказала она, отходя от Люсьена. Ее сердце щемило от боли. – Ты не должен ничего объяснять. Я все понимаю.
Он нахмурился:
– Ты так считаешь?
– Разумеется. Все ясно без слов. – У нее подкашивались ноги, она чувствовала, что сейчас умрет прямо здесь, в столовой, от разрыва сердца. Нужно быстрее все уладить, расставить все точки над «i» и уйти в свою комнату, пока она не разрыдалась в его присутствии. – Если это тебя не затруднит, я бы хотела, чтобы мы остались друзьями.
– Остались друзьями?
– Я вижу, ты не согласен. – Она едва сдерживала слезы, которые готовы были хлынуть из глаз. – По-видимому, я хочу невозможного. У тебя такой вид, как будто я попросила достать луну с неба. Ну что ж, оставлю тебя наедине с твоей газетой. Не буду мешать.
Резко повернувшись, Кэтрин ринулась к двери. Однако Люсьен в два прыжка догнал ее и остановил, положив руку на плечо.
– Кейт, – сказал он взволнованным тоном. – Я не…
– Где она? – раздался вдруг за дверью, в холле, женский голос, а затем послышался стук каблучков.
– Миледи! – донесся вслед за этим отчаянный возглас мистера Паркера.
– Я требую, чтобы меня пропустили к моей подруге или, если ее нет, к мистеру Роксбери! Он наверняка знает, где она находится…
Дверь распахнулась, и на пороге возникла Луиза. Увидев Кэтрин, гостья с изумлением уставилась на нее. Подоспевший мистер Паркер забормотал слова извинения.
– О боже! – воскликнула Луиза, наконец придя в себя, и заключила Кэтрин в объятия.
Люсьен приказал дворецкому подать еще чая.
– Один Господь знает, как я рада тебя видеть! Да еще и в добром здравии! – заговорила Луиза. – Ты прекрасно выглядишь. – Отступив назад, она посмотрела на Люсьена. – Милорд, надеюсь, вы простите мое дерзкое вторжение, но я ужасно волновалась за судьбу Кэтрин. Я поехала в Крест-Хейвен, чтобы навестить ее, но там мне сказали, что она отбыла в Лондон после нападения, произошедшего накануне.
– Кто-то из слуг слишком много знает и не умеет держать язык за зубами, – проворчал Люсьен.
Луиза улыбнулась:
