женщины.
— Спасибо, Алексей, — голос у неё был, кстати, вполне приятный. Особенно, если слушая этот голос не пытаться заглянуть ей в глаза.
Ковальски же ещё некоторое время стоял рядом, нависая над женщиной, но, когда она мельком оглянулась, он вздрогнул, как от удара, и возмущённо пыхтя прошел к ближайшему свободному месту, которое оказалось на два ряда дальше по проходу.
— Давайте знакомиться, раз уж мы рядом сидим, — да, женщина, следует отметить опытная.
Хищный блеск куда-то исчез из её глаз, и теперь она кокетливо хлопала ресницами и почти незаметно улыбалась. Улыбалась, как человек, а не как реликтовый хищник.
Охмуряет, однако. Видно, что молодость её давно позади, и не смотря на то, что она пережила уже не одну процедуру омоложения, молодухой она уже не выглядит.
Как это говорится, на молодое мясцо потянуло старушку. Ну да. Несмотря на то, что товарный вид у неё пока полностью не утерян — она вполне может сгодиться мне в бабушки. Или даже в прабабушки… Хотя некий шарм у неё есть — с этим не поспоришь.
— Ну, вы же знаете, как меня зовут, — улыбнулся я, — вы же ко мне по имени только что обращались… А вот как к вам обращаться, я до сих пор не знаю.
— Зови меня Айрис… — звучало это, так, словно королева позволяет пажу обращаться к ней по имени. Сказав это она картинно спохватилась, пару раз хлопнула пушистыми ресницами и спросила, — это ничего, что я сразу на ты?
И тут с передних рядов раздался крик. Адресован он был, по всей видимости, стюардессам:
— Три минуты назад я набрал заказ, — голос был, как вы понимаете знакомым. И что было в заказе, я тоже смутно догадывался. — почему до сих пор ничего нет? — Ковальски произносил слова уже несколько невнятно. Видимо тот вискарик, что он употребил ранее, начал действовать на его, и так не особенно крепкие, мозги. Речевые центры уже заметно пострадали.
— Кстати, — это Айрис, не дождавшись моего ответа снова взяла слово, — если ты стесняешься, то мы можем перейти на «ты» не нарушая этикета.
И её пальчики забегали по сенсорной панели на подлокотнике кресла.
Я не стеснялся, я думал, как бы мне красиво избежать сближения с этой знойной женщиной. Старовата она для меня, всё-таки, да и вообще… Стрёмно это всё выглядит. Она же тоже, судя по тому, как она себя вела с самого начала, женщина не простая. И, кто его знает, каковы её реальные цели…
Да, по большому счёту, дело-то и не в этом. Просто у меня уже есть планы, и менять их ради сомнительных приключений я не хочу.
Но, пока летим, можно немного и пофлиртовать — спать всё равно не хочется. Главное, чтобы у моей попутчицы не возникло желания меня преследовать после того, как мы прибудем на «Астру-6»…
Пока я был погружён в мысли, события шли своим чередом. В проходе показалась тоненькая девчонка. Одета она была в комбез стюардессы. Комбез был в облипочку, и не скрывал ни одной детали рельефа девичьей фигуры.
Я обратил внимание, как моя новая знакомая на миг утеряла контроль и брезгливо сморщила носик. Но уже в следующее мгновение она вернула себе истинно королевский облик, давая окружающим понять, что она выше всего этого.
Так вот — девуля эта толкала перед собой тележку, на которой стояло несколько бутылок и блюдечки со всяким разным.
— Вот ваш скотч, — сказала она, выставляя объёмистую бутыль янтарного напитка и приземистый широкий бокал перед господином Ковальски. — лёд чуть попозже принесу.
— А что это у вас так медленно всё? — сварливо спросил Збигнев.
Хотя, следует признать, что раздражение, которое его охватило, никоим образом не помешало ему пристально оглядеть все стати стюардессы. Судя по сальной улыбке, выползшей на его лицо, осмотром он остался доволен.
— У нас робот-стюард сломался, а у меня не сотня рук, — фыркнула она, и покатила свою тележку дальше.
Подъехав к нам, она остановилась, и выставила на откидной столик перед Айрис небольшую тарелочку, на которой лежало несколько пластиков сыра. И, судя по тому благоговению, что было написано на лице девчонки, сыр этот был настоящим.
Вот вам ещё одно подтверждение того, что дама, сделавшая этот заказ вовсе не так проста. Я подозреваю, что она не воспользовалась личной яхтой для перелёта только потому, что ей захотелось, вот, себя показать. Ну и на других посмотреть…
А следом на столике оказалась небольшая бутылка вина. Руки девчонки слегка подрагивали. Наверное, от волнения. Думаю, даже будучи стюардессой, держать в руках такие ценности, как натуральные продукты, ей доводится не часто…
Стюардесса бросила на меня завистливый взгляд и покатила свою тележку дальше, грациозно покачивая бёдрами.
— Сейчас мы выпьем на брудершафт, — заговорщически прошептала моя соседка, — наливай!
Я не стал возражать, и бережно налил в высокие узкие бокалы драгоценный напиток. При этом в голове крутились мыслишки о том, что жиголо — это тоже профессия, открывающая широкие перспективы перед теми, кто относится серьёзно к делу, да…
Руки наши переплелись, и мы выпили, глядя друг другу в глаза. А потом был поцелуй. Затяжной. Губы Айрис были мягкими и податливыми… И у них был отчётливый вкус земляники…
Потом мы болтали. О том и о сём. Да, это была опытная и очень умная женщина. Опасная женщина. Почему?
Ну, хотя бы потому. Что она без труда находила со мной общий язык. И это несмотря на то, что у нас был совершенно разный уровень образования. Разный круг интересов… Да что там говорить, мы относились к разным стратам общества — у нас вообще не должно было быть точек соприкосновения… А вот она смогла преодолеть все эти препятствия, и разговор лился совершенно непринуждённо…
И уже когда наш лайнер начал торможение, она посмотрела на меня:
— Ну что же, Алексей, — печально так вздохнула и продолжила, — я благодарна тебе, за то, что уделили мне время… Честно говоря, я рассчитывала, что ты составишь мне компанию на отдыхе… Но поняла из нашего разговора, что у тебя иные планы…
Как она поняла? Мы же не говорили ни о чём конкретном… или?
…У этой женщины стоит нейросеть аграфов девятого поколения. Поэтому я, хоть и принимал участие в вашей беседе, но очень незаметно. Просто следил за тем, чтобы ты не рассказал ничего лишнего. Это мне удалось. А так она читала тебя без труда…
— А почему ты действовал незаметно?
… По той простой причине, что не хотел обнаруживать себя. Владелица нейросети аграфов вполне могла понять,
