— Джен. Рад, наконец, познакомиться.
— Вам предложили кофе?
— Да, спасибо.
— Что ж, — Падре откидывается на диване, закинув ногу на ногу. — Что вас привело? Савва предупредила, что дело чрезвычайно важное и срочное, но никакой информации не дала, поэтому мне пока нечем поделиться.
— Что ты знаешь о конструкторах? — спрашивает Джен в лоб и уточняет, чтобы избежать ненужных увиливаний и кривотолков: — Я имею ввиду людей, владеющих конструктом.
Лицо Падре застывает гипсовой маской. Сцепив замком пальцы он несколько мгновений разглядывает ладони, будто они исписаны шпаргалками как на школьных экзаменах.
— Немного, — наконец, отвечает он, подняв взгляд. — Особенно, если учесть, что я — один из них.
Короткий стук в дверь и, не дождавшись ответа, она распахивается, впускает нимфу с подносом.
— Ваш кофе, друзья, — поставив поднос на столик, девушка подкатывает его к диванам. — Если понадоблюсь…, — указывает пальчиком на дверь и, в два шага выпорхнув наружу, бесшумно прикрывает ее за собой.
— Один из них? — переспрашивает Джен.
— Да, — подтверждает Падре. — Угощайтесь, пожалуйста, некомфортно разговаривать, пока эта бандура стоит перед глазами.
На подносе единственная чашка с капучино, который теперь не лезет в горло. Джен откатывает столик в сторону, так и не притронувшись к кофе.
— Загвоздка в том, что мне сообщили об этой способности, — рассказывает Падре, — но пользоваться так и не научили. Я себя выдал. Сразу загорелся перспективами, как изменить мир. Оказалось, менять мир конструкторы категорически против.
— Расскажешь, как это было? — просит Савва.
— Не сейчас, — отвечает Падре мягко, обезоруживает ее. — Это не важно, навыком я пользоваться не умею. Стихийно прорывается, на эмоциях, а управлять не получается. Не у кого подучиться. Все потому, что выходить на свет конструкторы не собираются. Наверное, даже боятся. Пресекают любые попытки. Всякий раз, когда всплывает малейшее свидетельство их существования, они откапывают замшелую теорию об устройстве мира, и раздувают эту дичь по технологии Овертона, да простит нас физик за извращение его идеи.
— Например? — в горле пересохло, от глотка кофе еще хуже, но звать нимфу Джен не хочет.
— Мммм… Розуэлльский инцидент. Падение НЛО близ города Розуэлл, секретная база с телом инопланетянина, вы явно слышали об этом. Сам инцидент произошел еще в сорок седьмом и почти тридцать лет никому не было до него дела. Но в семьдесят восьмом уфолог Фридман внезапно берет интервью у майора Марселя, который участвовал в расследовании событий сороковых годов, и инцидент превращается в одну из масштабнейших теорий заговора. Военные скрывают инопланетян, космические корабли бороздят просторы нашей атмосферы, все взоры направлены в телескопы и ищут подтверждений или очередного контакта. А тем временем по всей территории Штатов ловят русского мальчика Сашу Давыдова, который надеялся получить убежище в США в обмен на свои способности создавать сверхпрочные материалы из песка и стекла. Говорят, фальшивые баксы, которыми Давыдов расплачивался в закусочных, до сих пор попадаются у коллекционеров. Он им номера красивые присваивал.
— Откуда у вас эта информация? — Джа не усидеть на диване. Иногда Джену кажется, что любой мыслительный процесс требует от пророка движения. Вскочив, он отмеряет шагами мизерный закуток от диванов до окна — два шага к окну, один до левой стены, четыре до правой…
— Сопоставляем факты. «Эквитас» — фасад, за которым прячется колоссальная аналитическая работа. Мы построили алгоритм, который отбирает и сортирует все события, мелькающие в медиа, будь то личные страницы в соцсетях или ролики на ютубе. За последние два года я могу выбрать любое событие и посмотреть по нему дерево связей. Например, в Икстерске в прошлом месяце внезапно обветшали и разрушились два здания — тир и общежитие Института Дизайна и искусств. А еще в одном из тихих спальных районов слышали стрельбу и, что самое интересное, покосились несколько заборов, будто в них кто-то проделал дырку, а затем неумело залатал. Вы, кстати, в каком округе живете? М? — Падре испытующе глядит то на Джена, то на Савву. — Интернет и блогосфера в частности очень помогают. Что до прошлого, здесь я, действительно, могу лишь строить предположения. По мере загрузки архивов в базу данных. Или обнародования закрытых сведений.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Значит, никаких доказательств.
— Откуда им взяться, если все либо вычищается, либо списывается на коррупцию и раздолбайство? А согражданам только этого и нужно — обвинить во всем власть. Альтернативные теории нарушают устойчивый порядок пиздеца, потому нежизнеспособны.
— А если действовать их же методами? — спрашивает Савва. — Раскрутить как… саентологию.
— Конструкт — не религия. Конструкт — это ресурс. И те, у кого есть доступ к ресурсу предпочтут оставить его при себе. Как чертежи генератора бесплатной энергии. Они иногда появляются в сети, затем пропадают. Вместе с разработчиками.
— Мы могли бы…
— «Эквитас» может многое, — перебивает ее Падре. — И делает многое. Но бодаться против конструкторов — не наша лига. Я хочу, чтобы ты поняла, — он двигается на диване, чтобы быть к Савве ближе, сократить дистанцию. — Каждый из нас важен, каждый борется с беззаконием доступными ему способами. Вспомни, все свои задачи за последний год. Скольким ты помогла, скольким помог «Эквитас». А теперь представь, что тебя больше нет. Девчонок, которые жужжат в соседней комнате, тоже нет. Вы решили вместо маленьких, но успешных шагов, разбежаться и прыгнуть в обрыв без страховки.
— Это такая же операция, как остальные. Собрать информацию, просчитать риски…
— Савва, я это сделал. Как только узнал о конструкте. Информация собирается постоянно. Если ты хочешь, я открою тебе доступ к своим разработкам. Но только тебе. Раз ты с ними столкнулась. Остальным ребятам знать о конструкте не следует.
— Но почему?
— Потому что они, как и ты, рванут в бой, а это неправильно. Жертвовать ими ради фантомного блага — неправильно! Нашу работу никто кроме нас делать не хочет. Но разве она не важна?
Савва молчит, осажденная. Перемалывает внутри «за» и «против», понимает, что Падре прав.
Падре Джену нравится. Он представлял себе одухотворенного проповедника всеобщего счастья, но наставник «Эквитас» вопреки ожиданиям прост, конкретен и трезво оценивает факты. С таким Джен бы сработался. Если получится. Инквизитор сомневается, что Падре согласиться помочь им.
— Один из конструкторов убивает людей, — Джа разрывает повисшее молчание. Прислонившись к подоконнику, он скрестил на груди руки, закрылся. Потревоженные рамки шуршат, сдвигаясь. — Нам нужно его найти.
— Один? — переспрашивает Падре. — У них по всей стране рассредоточены тренированные карательные отряды.
— Этот — одиночка и убивает не по указке сверху, а потехи ради.
— Не может быть, — твердо заявляет Падре. — Если конструкт используется не в мирных целях, конструктора уничтожают. Это первое, о чем предупреждают перед обучением. И поверьте мне, доводы — более чем красноречивы. С картинками.
— Значит, он вне системы.
— И что именно он делает?
— Провоцирует автокатастрофы, — отвечает Джа. — Выводит из строя тормоза. Те самые колодки с буквой «М». Он может разрушать их, когда захочет.
— Но как? — Падре вскакивает, откатывает столик с уже пустой чашкой подальше от Джена и от двери и принимается ходить по комнате. Теперь они с пророком по обе стороны диванов, как на разных берегах. — Мы проверяли, никаких следов дистанционного управления.
— Их и не будет. Фокус в материале, из которого накладки сделаны. Он рассыпается в пыль, в песок, в воздух, как любое вещество при деструкте. Но главная фишка в том, что на этот материал наш Отшельник может воздействовать удаленно.
— Интересно, интересно… Я считал, что для контроля материи конструкторам нужно хотя бы видеть перед собой…
— Да, но этот материал особенный. Он управляем. Из него сотворены тормозные колодки, маячки, которые позволяют Отшельнику проникать в сознание людей, и блокираторы в смертоносных игрушках, которые носят на себе его приспешники. На наших глазах он убил свою помощницу. Ожерельем. Чтобы не разболтала лишнего.
