Бледная, едва передвигая ноги, поднялась она с места, снова присела в глубоком реверансе и поцеловала руку благословляющего ее столь высокого духовника.
Она прошла через приемную, наполненную раззолоченными мундирами генералов и иностранных послов, сопровождаемая служителем в серой сутане, который, выйдя на мраморное крыльцо, зычно гаркнул, от чего у Орлетты замерло сердце:
- Карету баронессе де Гранжери!
Она вертела на пальце кольцо кардинала, подумав, что у него такие же длинные и тонкие пальцы, как у нее.
Потирая эти свои чуткие пальцы, "серый кардинал" расхаживал по кабинету, старательно запахивая полы серой сутаны, чтобы не виднелась ее красная кардинальская подкладка.
Меж его тонких губ блеснула полоска стертых желтоватых зубов. Он улыбался, неплохо начав игру против Пьера Ферма, лучше, чем вел ее на шахматной доске сам Ришелье!
Но "серому кардиналу" не привелось увидеть результат завязанной им интриги. Шел 1660 год, а через год Мазарини не стало.
Глава шестая
ВЕЛИКАЯ ТЕОРЕМА
Посев взойдет для жатвы народной.
Д. И. М е н д е л е е в
Робкое появление Луизы в кабинете, куда она избегала входить из-за угнетающих ее математических рукописей мужа, удивило Пьера Ферма, и он поднял на нее вопрошающие глаза.
- Я принесла тебе поручение председателя парламента метра Массандра заняться тяжбой баронессы де Гранжери с графом Раулем де Лейе.
Пьер Ферма слышал об этом тянущемся годы деле, знал, что баронесса Орлетта де Гранжери обещала Массандру не пожалеть средств. Но почему Массандр поручает дело ему? Конечно, здесь не обошлось без Луизы!
Виновато опустив глаза, она догадалась о мыслях мужа:
- Ну да, я просила метра Массандра помочь нашей семье.
Пьер отодвинул от себя свою настольную книгу "Арифметика" Диофанта, где наконец решился записать свое замечание к 8-й задаче II книги*, которое принято считать 11-м, привлекшим внимание математиков всего мира, и с иронией сказал:
- Так ведь добрейшего дядюшки Жоржа нет.
_______________
* Задача эта сводится к выражению xn + yn = zn. (Примеч.
авт.)
- Зато есть трехлетний Жорж! Это самый интересный детский возраст. Ты бы видел, как млеет Массандр, держа внука на руках, а тот лопочет уморительные вещи!
- И просит деда Массандра подбросить выгодное дельце - другому деду Ферма?
- Ну зачем ты так? Ты знаешь, что родственникам не принято отказывать. Сюзанна тоже просила свекра помочь нам.
Ферма откинулся на спинку кресла.
- И Сюзанна тоже? Как они все угадывают! Род католиков против рода гугенотов - верное дело! Сам кардинал Мазарини обещал помочь баронессе, и, если бы не его кончина, она получила бы все, чего добивалась. А граф Рауль де Лейе лишился высокого покровителя после смерти герцога Анжуйского! А его величество король Людовик XIV не любит споров между вассалами и после долгих раздумий повелел парламенту в Тулузе рассмотреть тяжбу. Почему же мне надо выступать против Рауля? Потому что он не проявлял своей дружбы?
- Ну что ты, Пьер! Кто об этом говорит? Это совсем не сведение счетов. Наша семья просто заинтересована в щедрости баронессы. Я умоляю тебя не вспоминать о своей былой дружбе с графом Раулем де Лейе. Своим пренебрежением к нам... Мне просто больно говорить. Ты же понимаешь, все понимаешь!
- Еще бы! Требуется приданое нашей второй дочери Жанне, превратившейся из утенка в лебедя! Все понимаю, но могу я дописать теорему, которую так долго обдумывал?
- Пьер, милый, ты прости меня. Я рискнула пообещать метру Массандру, что ты немедленно выедешь в Гранжери к баронессе. Метр Массандр уже назначил срочное слушание дела.
- Несколько лет волокиты, а теперь спешка?
- Разве ты не знаешь, всегда так бывает! Но мы не можем... понимаешь, не можем упустить этой возможности. И я прошу... ради всего прежнего прошу тебя... не отказывайся.
- Ну конечно! Все решено без меня... и ты, наверное, даже велела Жоржу оседлать иноходца?
- А как же! Я забочусь о тебе, Пьер. В январе темнеет рано. Два дня пути, надо успеть найти ночлег. Но зима нынче мягкая. Ты наденешь дорожный костюм, который я принесла, и теплый плащ.
- Ах боже мой! Что они со мной делают! Но ты позволишь мне хотя бы дописать теорему?
- Если обещаешь сразу сесть на коня.
- Я ограничусь только тем, что уместится на полях, заранее зная, что я "непрактичен и что запись моя, которую никто и не прочтет, ничего не принесет семье"!
Под собственную воркотню Пьер Ферма торопливо писал:
"Н и к у б н а д в а к у б а, н и к в а д р а т о-к в а д р а т, и в о о б щ е н и к а к а я с т е п е н ь, к р о м е к в а д р а т а, н е м о ж е т б ы т ь р а з л о ж е н а н а с у м м у д в у х т а к и х ж е"*.
_______________
* Великая теорема Ферма. (Примеч. авт.)
- Или я не прав? - поднял глаза от книги Пьер Ферма.
- Я докажу это тебе простейшим способом, - отозвалась Луиза, глядя в окно. - Вот Жан ведет оседланную лошадь, которая принесет тебе и всем нам доход. И что может быть убедительнее?
- У тебя поистине удивительное доказательство! - произнес Пьер Ферма и дописал свое одиннадцатое замечание к книге Диофанта:
"Я н а ш е л у д и в и т е л ь н о е д о к а з а т е л ь с т в о т о м у, о д н а к о ш и р и н а п о л е й н е п о з в о л я е т з д е с ь е г о о с у щ е с т в и т ь".
Надо заметить, что в своих сорока пяти замечаниях, написанных на полях этой книги, Ферма не раз умудрялся уместить куда больше, несмотря на узость полей, но Луиза тогда не стояла над душой.
Ферма посыпал сухим мелким песком свежую запись, ссыпал его обратно в песочницу, захлопнул книгу и стал переодеваться.
Закутавшись в теплый плащ, сопровождаемый женой, он вышел из дома в сад, дойдя до той самой калитки, где некогда встречался с Луизой тайком по ночам.
Долговязый младший сын Жорж с озабоченным выражением на веснушчатом лице, стоя на краю вспаханного осенью под пары поля, держал смирного низенького иноходца, верного спутника всех деловых поездок Пьера Ферма по окрестным крестьянским домам.
К удивлению жены и сына, Пьер, тяжело сев в седло, направил коня не вдоль ограды к южной дороге, а через стоявшее под парами поле к старому дубу, от которого он когда-то шел к калитке, но отклонился, попав на свежую пашню, и ушел в темноте далеко в сторону, что позволило ему ценой несостоявшегося свидания открыть закон преломления света.
У двухсотлетнего дуба, которому и сорок лет не срок, он обернулся, рассмотрев вдали у калитки две фигурки, и помахал им рукой с горьким, щемящим чувством, будто не увидит их больше никогда...
Подавив это нелепое ощущение, он пустил коня спокойной иноходью, плавно покачиваясь из стороны в сторону, а не подпрыгивая в седле, как от уколов, при каждом шаге упругой рыси былого доброго коня дядюшки Жоржа, после чего в свое время Пьеру пришлось долго приходить в себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
