– Ворог, враг, – уверенно объяснил Григорий. – С ними, с разными северными народами, приплывавшими из-за моря, воевали еще до Рюрика.
Это явно не была мысль, осенившая его сейчас; он, конечно, считал так уже давно.
Мстислав, еще больше ошарашенный, продолжил беседу:
– Я узнал об этом еще мальчиком. Не о завоевании, конечно, – о призвании. В Новгороде от дружинников. Но я только слышал. Есть летописи, где можно прочитать об этом?
– Есть одна такая летопись, – кивнул Григорий, беря ее со стола и протягивая Мстиславу. – Закончена она в 1050 году, когда мы с тобой еще и не родились, а написана новгородским посадником Остромиром. Почитай ее, князь. А когда прочитаешь, тогда и обсудим. Подлинная рукопись хранится в Киеве, однако я переписал слово в слово.
На прощание Григорий с улыбкой рассказал:
– Ходил я сегодня в город, игумен послал по делу. Говорил там с одним горожанином. Чудные вещи он мне поведал: «Здесь, когда заслоняет небо туча великая, находят наши дети стеклянные глазки, и большие, и маленькие, а другие у Волхова их собирают, когда вода выплескивает». Вот только не показал этих глазок – мол, все дома хранятся. Около ста у него вроде бы там лежит. Усомнился я в этой околесице, а горожанин мне сказал: «Неудивительно мне это; живы еще старики, что ходили за Югру и за Самоядь и видели в тех северных странах, как спустится туча и из нее молоденькие белки выпадут, словно только что они родились, а когда вырастут, расходятся по земле. В другой же раз из тучи маленькие олени падают и тоже, когда вырастают, по земле расходятся». Ссылался на посадника Павла и вообще на всех ладожан. Увидев мое неверие, говорил: «Ты человек грамотный, так читай Хронограф. Там ведь сказано, что в царствование Прова во время дождя из тучи падала пшеница, с водою смешанная, которую собирали и засыпали в большие закрома. И при Аврелии падали на землю серебряные крупинки, а в Африке три громадных камня упали». То ли книгочей, то ли научили его хорошо, но правильно все говорит. Правильно, да неправду. Это ересь дохристианская.
– Когда три года назад, – отозвался Мстислав, – перестраивали Ладогу и был я тут, меня другое интересовало – древние бусы, которые из земли вода вымывала. Любопытно было, как отличаются они от нынешних.
– Ты правильно понимаешь, князь, чем надо интересоваться, – одобрил его Григорий. – Может быть, эти бусы и есть их глазки.
Выходя из монастыря, Мстислав сказал игумену, что Григорий занят очень важным для Руси делом, что исполняет он поручение великого князя. Поэтому, велел Мстислав, не нужно посылать Григория с какими-то поручениями и вообще обременять его какой-то другой работой. А вот если сам Григорий захочет выйти в город, мешать ему не надо. Игумен в ответ лишь послушно кивал головой.
Остромирову летопись Мстислав прочитал за одну ночь и, проспав лишь несколько часов, снова отправился в Ладогу. По приезде Григорий благодарил его за данные игумену приказы:
– Свободен я теперь, как птица в небесах. Только Господу подчиняюсь и тебе.
– Если хочешь мне подчиняться, – произнес Мстислав, – так объясни, как все это понимать. Пишет Остромир, что Новгород не Рюрик построил, а сами словене. А затем то, к чему привык я с детских лет.
– Ну да, – усмехнулся Григорий. – «Наша земля и велика, и обильна, но порядка в ней нету. Приходите к нам княжить и править нами». Веришь ты, князь, в такое призвание?
– Удивляюсь, что раньше верил, – ответил Мстислав.
– Оставим, как написано. Пусть и Новгород был до Рюрика, хотя я уверен, что, завоевав эти земли, Рюрик построил новый город. Ему нужен был свой город, чтобы править там. Рюрик, видимо, называл его по-своему. Это славяне называли новым городом – так в итоге и осталось. Думаю, вначале он правил в Ладоге. По крайней мере ладожане толкуют об этом. Но ведь нельзя же говорить о завоевании… Это повредит самолюбию народному, князь. Все давно минуло, и мы едины. Извини, князь, за такой вопрос, но есть ли в тебе хоть капля славянской крови?
– Как же ты забыл? – улыбнулся Мстислав. – Есть одна тридцать вторая часть этих капель через ключницу Малушу. На одну шестнадцатую с половиной я варяг, на восьмую – свей (что, в общем, одно и то же), на четверть – грек, наполовину – англосакс.
– А я – чистокровный славянин, словенец, – сказал Григорий. – Хоть и ношу греческое имя, да ведь это христианское имя. А славянское, прости, и называть не буду. Негоже это монаху.
– Что же, мы совсем разные с тобой? – спросил Мстислав.
– Отнюдь нет. Мы говорим и думаем на одном языке, а это главное. Это, а не кровь. Кто начнет думать о крови, тут же Сатане служить начнет. Наше главное различие в том, что ты – князь, а я – монах. Так зачем же напоминать о том, что князья у нас не той крови?
– И однако мы пишем о Рюрике, – заметил Мстислав.
– А как же нам быть? – покачал головой Григорий. – О нем все равно не забудут. Или начать летопись нашу со Святослава, первого князя со славянским именем. Забыть о матери его славной, первой нашей христианке Ольге-Хельге. Уж с нее и с мужа ее Игоря все равно пришлось бы начинать, как начал Нестор. А знаешь ли ты, что имя Игорь в некоторых летописях пишется как Ингвар?
Мстислав этого не знал.
– Ингвар – свейское имя, – пояснил Григорий.
Мстиславу стыдно стало, что он, знавший четыре иностранных языка (греческий, латинский, половецкий и англосаксонский), так и не выучил шведский. Не выучил, имея в жилах шведскую кровь и будучи женат на шведке. Английский он выучил благодаря матери, но мать была очень близка к нему, любила его. Мечтала, кстати, что саксы свергнут норманнов и пригласят ее сына, старшего наследника короля Гарольда, стать английским королем. Вместо этого в двенадцать Мстислав расстался с ней, уехав в Новгород, а вскоре она умерла. Если бы Кристина не отделилась от него с самого начала?.. Но разве вправе мужчина обвинять жену за то, что она не полюбила его? Кристина не изменяла Мстиславу (как и он ей), а любить… любить насильно не заставишь.
– Надо отдать должное Остромиру, – продолжал Григорий. – Он прошел между Сциллой и Харибдой (так греки называли два острова в далеком южном море, разделенных узким проливом, по которому очень трудно проплыть, и превратили эти острова в сказочных чудищ). Лучше, чем он, тут не сделаешь… Изгнали варягов, стали воевать между собой и снова призвали варягов. Зачем народу знать, что варяги нападали, были изгнаны, но потом войны между славянскими племенами помогли Рюрику захватить наши северные земли? И три брата, пусть по ошибке они получились, очень кстати.
– Хотя я англосакс по матери, – произнес Мстислав, – не могу не признать, что когда-то саксы завоевали принадлежавшую бриттам Англию (Британией она тогда называлась). Ведь саксы – германское племя, и есть в Германии герцогство Саксония. Англы, соединившиеся с ними, тоже германское племя. Часть бриттов погибла, часть – была изгнана, хотя многие, конечно, продолжали жить там, где раньше. Но досталась мне от матери рукопись «Деяния саксов», привезенная ей из Англии. Написана эта рукопись на латыни. Там говорится, что на бриттов постоянно нападали враги, и, узнав о победоносной славе саксов, бритты направили к ним послов. Все так же, как и у нас, – призвание, просьба о помощи. И саксы якобы послали три корабля с тремя князьями.
