Наверное не надо говорить, что ни бортпроводники, ни нефтяники не обратили ни малейшего внимания на девушку и юношу, по свойски расположившихся в хвосте салона самолета?.. Тамара-Миранда даже выспаться успела под пледом, принесенным заботливым стюардом…
Журбин не спал. Он думал.
Приземлившись в Москве, от самолета Арсений и Тамара-Миранда ушли своим ходом через летное поле. Диверсантка предложила добираться до оживленной трассы, останавливать машину и, объехав Москву, продвигаться на попутках в нужном направлении.
Арсений не противоречил.
Аэродром остался далеко позади, напарники шагали через поле по утоптанной тропинке, впереди горели огоньки большого подмосковного поселка.
«Может быть, выберем дом и хотя бы душ примем? — мрачно буркнул телепат в прямую спину Тамары-Миранды. — От нас воняет как от стада козлов».
— Потерпишь, — не оборачиваясь вынесла Тамара-Миранда и добавила скорости. — Отъедем от Москвы, остановимся на ночевку, там и помоемся.
Журбин затормозил, позволил напарнице отойти на несколько шагов вперед…
Глубоко вздохнул.
И нанес по голове носителя Миранды телепатический удар!
* * *
К железным воротам психиатрической больницы специализированного типа с интенсивным наблюдением подъехала машина «скорой помощи». К водительской дверце собрался подойти мужчина в форме охранника…
Но почему-то не дошел. И даже не проверил документов. А вернулся в будку КПП и нажал на кнопку открытия ворот.
Машина въехала на территорию и проследовала до крыльца приемного отделения. Остановилась.
Из-за отъехавшей в сторону автомобильной дверцы показался санитар, что под руку поддерживал вылезающего на улицу психа с забинтованной головой. Местами окровавленные бинты скрывали лицо будущего пациента, левая рука его представляла собой огромный шар на месте кисти…
Медсестра приемного отделения глянула в зарешеченное окошко, вздохнула: «Господи…, еще один. Ну почему как только у меня ночное дежурство, так обязательно буйных со всей Москвы сволакивают! Хоть бы их по вытрезвителям распихивали, что ли! Или…»
Додумать о том, куда следует отправлять ночных бесчинствующих психов, Любовь Алексеевна не успела. Ее рука сама собой открыла дверь.
Впервые за семнадцать лет беспорочной службы на ниве судебной психиатрии фельдшер Любовь Алексеевна ни словом не перемолвилась с суровым санитаром и спрыгнувшим с подножки «скорой» врачом. И мало того — фельдшерица даже не зарегистрировала пациента!
Как будто так и нужно, Любовь Алексеевна взяла обмотанного бинтами пациента под локоток, не вызывая дежурного врача, подошла к внутренней двери-решетке и уверенно гаркнула охраннику:
— Чего застыл?! Дверь отпирай! Клиента привезли.
Охранник безропотно пропустил медсестру и забинтованного психбольного. Вернулся на стул и застыл, уставив незрячий взгляд в противоположную стену.
…Любовь Алексеевна шла по длинным переходам, пару раз еще покрикивая, общалась с охранниками и топала дальше через открывшиеся решетчатые заграждения…
Со стороны казалось, будто женщина беседует сама с собой:
— Да откуда ж я знаю, где находится Раиса Журбина?.. Я по имени каждого знать не обязана… Надо у дежурного врача спросить…
«Спросили». И дальше, оставив Алексеевну на стульчике в ординаторской, с пациентом пошел кандидат медицинских наук Дмитрий Федорович.
Легкость, с которой Арсений попал в закрытое психиатрическое учреждение, одновременно окрыляла и пугала. Журбин уверенно исследовал людей, находил и ликвидировал «крючки», оставленные департаментом. Не позволял звонить, запоминать, хоть как-то реагировать.
Он был — всевластен! Необъятен. А ежели потребуется, то и — разрушителен.
До этого дня Арсений всегда находился на полшага позади Миранды, дяди Бори, папы… Изначально выбранный главой поселения Завьялов поддерживал в рядах жесткую дисциплину. Послушание авторитету старших было привычно молодежи, как глоток воздуха. Едва жизнь беглецов выплескивалась из привычных рамок и появлялась хоть малейшая угроза их существованию, Борис уступал бразды Миранде. Матерая подпольщица умело разрабатывала операции, планировала и снаряжала походы, отвечала за целостность охранного периметра. В вопросах безопасности никто не мог соперничать с бывшей агентессой департамента. Авторитет Миранда признавали и взрослые, и молодежь — в нештатных ситуациях он был беспрекословен, абсолютен.
Прошлой зимой Арсению приснился сон: огромный белый стол, в центре которого лежат часы со вскрытым механизмом. Над кругляшом часов склонился мастер. Через глазную лупу часовщик внимательно приглядывал за мельтешением шестеренок, при помощи тончайшей отвертки подкручивал винтики, осторожным дыханием сдувал мельчайшие пылинки…
Сон был так ярок и детален, что надолго застрял в памяти Журбина и заставил задуматься. Расшифровав его, Арсений понял: подсознание нарисовало ему реальную картину жизни. Стол — заснеженная тайга, тикающий механизм и шестеренки с винтиками — заимка с жителями. Огромный внимательный часовщик — Миранда.
Именно она, а не номинальный управленец дядя Боря, приглядывает за порядком. Миранда, если говорить высокопарно, — серый кардинал поселка. Она побывала в каждом из друзей… Она всех знает изнутри, доподлинно. Как природный телепат она способна оставить в мозгах людей какие-то зацепки-ключики. Арсений уже не раз замечал, что как только с ним происходит какая-то неприятность, он мысленно обращается к наставнице: «А как бы в этом случае поступила ты, Миранда?»
Миранда, Миранда, Миранда… Всегда — она, она, она.
Сегодня винтик укатился. Взбунтовался против часовщика. Арсений разработал план побега еще при перелете до Москвы и вначале дико волновался — как справится с задачей без опытной наставницы под боком?! Сумеет ли он разработать дерзкий план и воплотить его как нужно? Хватит ли у него умения и трезвой выдержки?!
Вроде бы…, он вырос и многому научился. Он умеет рассчитывать каждый шаг, предусматривать мельчайшие детали: Арсений примотал бинтом к руке миниатюрный телепорт, в случае возникновения опасности он сможет переброситься в другого человека и ударить по врагам из-за спины…
Но как все будет на самом деле угадать нельзя. Журбин впервые решился испробовать крылья и отправиться в вольный полет.
Уже в больнице, когда схлынул первый нервяк, он понял, что справляется: парит легко и ровно. Никто его не сдерживает, не раздает команд, не лезет с комментариями, не язвит…
Арсений шел по коридорам. Люди открывали перед ним двери и решетки. Люди подчинялись. Невероятная легкость наполнила сознание молодого телепата и захотелось пошалить: открыть палаты, распахнуть решетки и устроить пациентам прогулку по ночной Москве…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
