Вадковский обернулся и посмотрел куда-то поверх голов.
— Кстати, а вон там — Обезьяний холм.
Замолчав, все несколько секунд смотрели на едва возвышающийся над лесом зеленый бугорок с неровной светлой макушкой.
— М-да, — сказал Трайнис. То ли это означало, что пройдено мало, то ли — неприятные воспоминания.
Бочком, впритирку обогнули каменный зуб. Зеленый вал тянулся вдаль и там вспухал, меняя цвет, фиолетовым холмом.
Усталость исчезла, как брошенная поклажа. Трое беззаботно двинулись по спине вала, как почетные гости по зеленой ковровой дорожке. Ковер был роскошный — сочный, ни одной жухлой травинки. Неожиданно всех прорвало: перекидывались шутками, перебивали друг друга, хохотали до слез, не дослушав, вспоминали забавные эпизоды — были, оказывается, и такие за последние два дня.
Фиолетовое пятно, зажатое зеленым коридором деревьев, было еще далеко и приближалось медленно. На него посматривали с любовью.
Молчание леса было торжественным и одобряющим. Трайнис на ходу рылся в контейнере.
— Пикника не обещаю, но по глотку вина сделаем.
Лядов улыбнулся.
— Отлично! — Вадковский подпрыгнул от избытка чувств и на полшага вырвался вперед.
— Прикрываешь нас спереди? — полюбопытствовал Трайнис, ускоряя шаг.
Лядов чуть отстал. Он шел следом за друзьями и удивлялся, почему не замечал никогда, насколько красив фиолетовый цвет.
Остатки утренней прохлады, просачиваясь из чащи, иногда касались кожи. Солнце приятно грело спину. Три длинные тени протянулись на много шагов вперед, будто стремились домой сильнее своих хозяев.
— Скоро согреемся, — мечтательно сказал Трайнис и посмотрел вверх. — Облако.
— Где? — завертел головой Вадковский.
Трайнис молча протянул палец.
Маленькое полупрозрачное облачко висело в ясной синеве прямо по ходу движения. Безобидное. Клок заблудившегося ночного тумана.
— Хм, — сказал Вадковский.
Лядов нагнал торопливых друзей. Пошли рядом, касаясь друг друга локтями. Почему-то все замолчали, словно проходили под висящим грузом. Не сговариваясь, ускорили шаг.
От быстрой ходьбы будто горячую спицу стали вонзать в плечо — Лядов сжал зубы, но хода не сбавил. Он не отводил взгляда от фиолетового пятна впереди, беззвучно заклиная его.
Трава торопливо посвистывала под ботинками.
— Оно темнеет, — равнодушно сказал Трайнис. Очень равнодушно.
— Спускается, — сказал Вадковский.
— Нет, растет.
Лядов коротко выругался. Непонятно, но емко. Он даже не стал поднимать глаза — периферийным зрением уже можно было заметить темную кляксу в небе.
От быстрой ходьбы стало жарко. Разогревшиеся комбинезоны источали неприятный запах.
Что-то щемящее, как маленькая заноза, поселилось в сердце.
Они уже почти бежали.
Вадковский вырвался вперед. Правая рука его касалась кармана с пистолетом. Лядову показалось это нелепым. Плечо резануло болью, и он снова отстал.
Трайнис стремительно вышагивал голенастыми ногами. В подпрыгивающем контейнере нещадно громыхало.
Солнечный свет продолжал литься им в спины, но трава впереди потемнела и три тени растворились в ней.
От прозрачного облачка не осталось следа. Теперь на его месте черно-сизой квашней расплывалась туча. Ощущалось, что туча эта многоярусная, тяжелая, серьезная, наполненная до краев. Четких очертаний у тучи не было, она плавно превращала соприкасающийся с ней воздух в черно-сизую квашню и невероятно быстро росла, словно у атмосферы Камеи был свой темп конденсации водяных паров, отличный от других землеподобных планет.
Они прошли по травяному валу треть пути, даже меньше.
Солнце, бледнея, бессильно било вслед. Край тучи, уползший на восток, уже залезал на солнечный диск. Потемневший лес был угрюм. Он давно смирился с фокусами Камеи.
Наконец Лядов посмотрел вверх. В ту же секунду мир стал плоским и мрачным — погасло солнце, исчезли последние голубые пятна на горизонте. Осталась одна громадная туча, отгородившая небо.
Они остановились короткой рваной цепочкой, озираясь в недоумении. Таких масштабов мгновенного изменения погоды никто раньше не видел. Темная масса над головами была наполнена сложным вязким движением. Что-то там вспучивалось, проваливалось, закручивалось. Масса надвигалась, опускалась на головы.
Лядов толкнул здоровым плечом Вадковского, дернул за рукав Трайниса.
— Вперед, вперед!
Они очнулись и побежали, не слыша собственных шагов, как во сне.
В сумеречном свете обложенного неба тишина Камеи напомнила серую пустыню преддверия ада. Мир был тих и сделан из мягкой тусклой пыли бедных оттенков — черной, бурой, темно-зеленой, серой. Не было теней — туча словно светилась серым светом.
Фиолетовое пятно вдруг оказалось очень далеко и норовило скрыться за деревьями.
Туча будто ухмылялась и не спешила. Она была везде. Убежать от нее было невозможно.
Мир припал на брюхо. Туча перестала клубиться, расти ей больше было некуда. Теперь она стремительно темнела, становясь иссиня-черной. Не было ничего — ни предгрозовой свежести, ни зарниц. Гнет в кадушке размером с целый небосвод.
Шквал ударил в лицо неожиданно и страшно — вырвал из раскрытого рта воздух. Тут же налетел другой шквал, такой же сильный, толкнул в грудь, заставив остановиться, почувствовать за спиной пустоту. Трава полегла. По кронам деревьев, вровень с которыми шел вал, побежали волны, словно это были колосья, а не вековые великаны. Налетел и умчался за спину треск ломаемых ветвей. Тут и там над кронами взлетали фонтаны щепок и листьев — и уносились по ветру.
Три человека остановились, зашатались, их потащило назад. Они закрывались руками, пригибались, хватались друг за друга.
Шквалы слились, ветер заревел.
Идти вперед было невозможно. Глаза резало, вдохнуть бешено летящий воздух было так же немыслимо, как пустоту.
Вцепившись друг в друга, они стояли, согнувшись, в потоке летящей серой мути, готовые драться за каждый пройденный метр.
Трайнис, зажмурившись от больно секущих песчинок, чувствовал, что ремень контейнера больше не давит на плечо и рукоятка тесака исчезла из руки. Вместо нее в онемевших пальцах — загривок чьего-то комбинезона. Кого-то он пытается удержать. Кажется — Лядова. Да, Лядова, потому что Вадковский, широко расставив ноги, стоит спиной к ветру, и кричит прямо в лицо, показывает куда-то рукой, но ничего не слышно.
От рева начали болеть уши. Совсем близко что-то невероятно длинное и большое пронеслось по воздуху, легко кувыркаясь и брызжа дерном. Они запоздало отпрянули.
Лес вокруг трещал, ухал, что-то в нем рушилось — и вал сотрясался.
Внезапно все кончилось. Боковое давление исчезло и они попадали на растерзанную траву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
