Эдвин поморщился и ткнул пальцем в сторону горшка, стоящего на земле у крыльца. — Там какой-то дебил царапину оставил! А соединители вообще по-другому выглядят!
— Ты же обещал меня учить! — подметил я. — Ну так учи.
— Не было такого!
— Было! — парировал я.
— Ладно, может и было, — Эдвин зевнул и потёр глаза. — Но я уже чему-то тебя научил, так что всё, квиты.
Он попытался закрыть дверь, но я успел вставить ногу в щель. Дверь упёрлась в ботинок, Эдвин надавил сильнее, я надавил в ответ, и секунду мы стояли в этом молчаливом противостоянии, пока старик не сообразил, что ботинок крепче его терпения.
— Объясни, от этого всем лучше будет, — проговорил я уже спокойнее. — Мне для башен надо, для фундаментов, для всего.
— Да тут объяснять нечего, — Эдвин отпустил дверь и развёл руками. — Ты просто поцарапал свой горшок, а линию надо вести только там, где Основа сама течёт легче всего.
Он помолчал, покосился на меня оценивающе и добавил:
— Ты же узлы как-то находил, верно?
А ведь действительно… Когда пропускаешь Основу через предмет или материал, она не идёт напрямую, а течёт по каким-то только ей ведомым маршрутам, разделяется на тонкие нити и перетекает по ним дальше. Я это чувствовал каждый раз, когда искал место для руны, просто не додумался применить тот же принцип к соединению.
— Так что же получается, мне просто надо по одной из таких нитей нацарапать бороздку, и это будет соединитель? — уточнил я.
— Дурак что ли? Нет, конечно! — Эдвин хлопнул себя по лбу. — Тебе надо прожечь этот путь, чтобы он был как можно толще и короче. Иначе вместо соединения получишь полуработающую какашку.
Дверь хлопнула перед носом, и через несколько секунд из-за неё снова донёсся храп. На этот раз я не стал стучать. Не потому что не хотел задать ещё десяток вопросов, а потому что и без того получил больше, чем рассчитывал.
Подобрал горшок и двинулся в обратный путь. Ночь уже перевалила за середину, звёзды сдвинулись над головой, и где-то на востоке небо начинало едва заметно сереть, хотя до рассвета ещё далеко. Шёл быстро, но уже не бежал, потому что голова работала на полную и требовала всего внимания.
Прожечь путь… Как именно? Если Основа течёт по каналам внутри материала, нужно найти канал, соединяющий два узла, и протолкнуть через него столько энергии, чтобы он расширился. Не нацарапать снаружи, а продавить изнутри. Грубая сила вместо тонкой работы, что само по себе звучит как полная противоположность всему, чем я занимался до этого.
Вернулся домой, устроился на прежнем месте у холодного горна и положил горшок на колени. Тело требовало сна, глаза слипались, но какой тут сон, когда ответ буквально в руках, и осталось только попробовать.
Пропустил через горшок тонкую нить Основы. Энергия скользнула внутрь, растеклась знакомыми путями и высветила оба узла, накопитель и восстановитель, каждый на своём месте. Между ними паутина тончайших каналов, едва различимых, как трещинки на сухой земле. Раньше я их просто игнорировал, воспринимал как фон, как шум, через который надо продраться, чтобы найти узел. А теперь смотрел на них совсем иначе. Среди этого хаоса есть одна нить, чуть толще остальных, чуть прямее, и Основа по ней скользит легче и охотнее, осталось её найти.
Добавил ещё Основы, нити разбегались, рассеивались, и я никак не мог уловить разницу между каналами, потому что она была ничтожной. Но Эдвин же не врал, старик вообще не из тех, кто тратит слова впустую, особенно посреди ночи и особенно когда его отвлекают от грядок.
Полчаса я сидел и пропускал Основу через горшок, раз за разом, пытаясь нащупать нужный канал. Пальцы затекли, колени ныли от неудобной позы, а результат нулевой. Энергия послушно проходила через бурую глину, но ни один канал не выделялся среди прочих. Может, всё дело в подходе. Может, не надо пропускать, а надо направлять. Не просто отпускать Основу и наблюдать, куда она потечёт, а взять её за шиворот и заставить идти только по одному выбранному маршруту.
Сосредоточился на накопителе, собрал в нём крохотную порцию энергии и толкнул её в сторону восстановителя, не отпуская, не позволяя рассеяться. Основа упёрлась в стенку узла и замерла, не желая никуда двигаться. Толкнул сильнее. Нить дёрнулась, просочилась сквозь границу узла и тут же распалась на десяток тончайших ручейков, растёкшихся по всему горшку.
Нет, не так. На этот раз не просто толкнул, а сжал, загнал весь поток в одну точку и давил до тех пор, пока Основа не полезла сквозь стенку узла, как вода через слишком тонкую трубку. Нить дрогнула, вытянулась и нашла один из каналов, тончайший, как волос. Я ухватился за это ощущение и надавил ещё, вкладывая в поток всё, что мог.
Канал сопротивлялся, пружинил, и Основа едва по нему ползла, теряясь на каждом повороте. Но она ползла. Медленно, с потерями, с трудом, но ползла. Довёл нить до середины пути и выдохнул, потому что удерживать такой контроль оказалось неожиданно тяжело, как будто пытаешься набирать текст одним пальцем на морозе.
Основа рассеялась, не дойдя до второго узла. Мало давления. Или канал слишком тонкий. Или и то, и другое.
Ладно, снова. Раз за разом я загонял Основу в один и тот же канал, каждый раз продвигаясь чуть дальше и каждый раз теряя нить на последнем отрезке. Канал не расширялся, вопреки моим ожиданиям, и Основа по-прежнему рассеивалась, не дотянувшись до восстановителя. Пальцы онемели, спина затекла, и я начал подозревать, что делаю что-то принципиально неправильно.
Небо над крышами тем временем посерело, на соседнем дворе заорал петух, ещё неуверенно, пробно, видимо, тоже не выспался. Я оторвался от горшка и потёр глаза. За ночь израсходовал прилично Основы, а результат по-прежнему нулевой. Нет, не нулевой, я нашёл канал, научился загонять в него энергию и даже протянул нить на три четверти пути. Но «прожечь», как выразился Эдвин, не получилось. Пропускал, давил, концентрировал, но канал оставался таким же тонким, как и до моих экспериментов.
Прожечь, слово-то какое. Не «продавить», не «расширить», а именно «прожечь». Что если Эдвин имел в виду буквально? Не аккуратненько протолкнуть энергию по готовому пути, а выжечь этот путь, как выжигают клеймо на дереве. Вложить столько Основы в один канал за один раз, чтобы он не просто пропустил поток, а изменился под его напором. Не по капле, а разом, одним мощным импульсом.
Собрал остатки Основы, всё что было, и вогнал в накопитель одним толчком. Узел раздулся,
