слова.
— Как она, где сейчас? — спросил он.
— Тяжело ей, конечно. Мне удалось поговорить с ней — оставила самое приятное впечатление. Сейчас находится в тюрьме предварительного заключения в Панаджи. Формально она должна проходить как соучастница незаконных ставок на спорт, но из-за сделки — как свидетель обвинения против крупной сети. Крикет здесь почти религия, объемы нелегальных ставок огромные, люди разоряются. Государство борется с этим как может.
— Ее… посадят?
— Она сотрудничает со следствием и, скорее всего, получит небольшой условный срок. А может, и вовсе до суда не дойдет. Будем надеяться.
— Спасибо, что сообщили, — сказал Давид. — Мы… мы должны что-то сделать?
— Нет, мой друг. Сейчас от вас ничего не зависит.
— Как ее увидеть?
— Свидания с ней запрещены. Процесс запущен, и лучше, если вы будете далеко от всего этого. Улетайте по плану.
Когда Давид положил трубку, Нара смотрела на него широко открытыми глазами.
— Что случилось? Что с мамой?
Давид, тщательно подбирая слова, рассказал ей все, что узнал от Сардара. Нара слушала, становясь все бледнее.
— Она знала, — прошептала, когда он закончил. — Вчера уже знала, что ее арестуют. Поэтому так себя вела.
Опустилась на диван и закрыла лицо руками.
— И ничего не сказала.
Манджу принесла им шампанское, но Нара только пригубила.
— Давай останемся, — сказала тихо. — Не могу ее бросить.
Давид покачал головой:
— Сардар сказал: наше присутствие ничего не изменит. Нам даже не разрешат с ней увидеться.
— Как я могла злиться на нее?! — У Нары задрожали ресницы.
Давид обнял ее, и они долго сидели молча.
— Твоя мама все-таки придумала, как искупить вину, — наконец сказал он. — Перед вами с отцом.
Нара расплакалась — тихо, без всхлипов, слезы просто текли по щекам.
Глава 40
Остаток дня прошел в молчании. Они почти не разговаривали, каждый был погружен в свои мысли. Манджу принесла еду, но оба едва притронулись к ней. Нара листала фотографии матери в телефоне, несколько раз начинала собирать вещи, но бросала. Давид пил кофе чашку за чашкой, постоянно выходил курить.
Солнце уже клонилось к закату, и через панорамные окна гостиной лился теплый золотистый свет. Нара вышла к Давиду, он обнял ее за плечи.
— Помнишь, как она сказала? — тихо проговорила Нара, не поднимая головы. — «Передай папе, что я вас люблю». Как будто навсегда прощалась.
— Не навсегда, — мягко возразил Давид. — Сардар сказал — небольшой условный срок. Или вообще отпустят, тогда она уже скоро может в Ереване быть.
Нара отстранилась и посмотрела на него красными от слез глазами.
— Ты правда так думаешь?
— Да. Твоя мама оказалась сильной женщиной. И умной. И придумала единственный способ, как вернуться к вам.
Нара вытерла щеки тыльной стороной ладони.
— Мне так стыдно. Я сначала завидовала ей, потом осуждала, злилась. А она… все эти годы, наверное, искала способ все исправить.
Давид потянулся.
— Пойдем на пляж? Солнце садится, будет красиво. И нам нужно развеяться.
Нара колебалась.
— Не знаю… настроения нет.
— Возьмем инструменты, — настаивал он. — Просто посидим у воды, поиграем для себя.
Пляж был почти пустой, лишь несколько туристов расслаблялись в прибрежном кафе, потягивая пиво и любуясь закатом.
Нара сняла сандалии и зарылась пальцами ног в еще теплый песок. Волны накатывали мягко и размеренно, оставляя на берегу кружевную пену. Воздух пах солью и водорослями.
— Здесь хорошо, — сказала она и впервые за день слабо улыбнулась.
Давид настроил гитару и заиграл ту же мелодию, что и днем на вилле, — но теперь она звучала по-другому, более открыто, сливаясь с шумом прибоя. Нара села рядом на большой плоский камень, достала скрипку и осторожно подстроилась к его игре.
Музыка лилась над водой, смешиваясь с вечерними звуками.
— Excuse me, — послышался за спиной взволнованный голос. К ним подошла молодая пара, явно туристы.
— We’ve been listening for half an hour. It’s incredibly beautiful![12]
— Are you professional musicians?[13] — спросил мужчина с французским акцентом.
Давид посмотрел на Нару, она пожала плечами.
— Kind of[14], — ответил он.
— Where are you from?[15]
— Armenia[16].
Вскоре вокруг собралась небольшая толпа. Люди сидели на песке, некоторые снимали на телефон. Официант из кафе принес им пару коктейлей — жестом показав на слушателей.
— Wo kommt diese Musik her?[17] — спросила пожилая немка, потом перешла на ломаный английский: — Armenian traditional?[18]
— No, — ответил Давид. — We compose ourselves, with Indian ragas[19].
— Amazing! Do you have recordings?[20]
Давид и Нара переглянулись.
— Not yet, — сказал Давид. — But maybe soon[21].
Они играли до темноты под восторженные возгласы и аплодисменты. Когда собрались уходить, к ним подошел владелец кафе — индус средних лет в белой рубашке.
— Will you be here tomorrow? — спросил он. — Anything from the menu is yours, free of charge, and very good payment. What you say?[22]
Нара переглянулась с Давидом и уловила в его глазах усмешку.
— Thank you, — ответил Давид. — But we are coming home[23].
По дороге обратно он подтрунивал над Нарой:
— Кто-то зарекался играть в подобного рода заведениях. А сейчас чуть было не спросила, сколько он будет платить?
— Меня любые блюда из меню сразили, — парировала она. — Уже представила себе лобстеров по пять тысяч рупий и креветок в кокосовом молоке. Как от такого можно отказаться?
— Невозможно, — отозвался Давид. — Будут тебе лобстеры, только мы их на альбоме заработаем.
Нара посмотрела на него.
— Альбом?
— Я еще в тюрьме понял… Конечно, альбом. И очень успешный. — Давид хитро улыбнулся. — Жанну помнишь? Она ведь продюсер.
— Думаешь, она согласится сотрудничать после того, что было? — Нара усмехнулась. — «Привет, Жанна, помнишь, как я тебя обчистила на рулетке? Хочешь записать со мной альбом?»
— Она деловая женщина. Уцепится за такой материал. «Путь домой» — как тебе название?
— «Путь домой», — повторила Нара. — Неплохо звучит.
Глава 41
Утром Нара проснулась с неожиданной идеей.
— А давай пригласим Аша с семьей? Это наш последний день, проведем его вместе.
— Браво, Арев-джан, — похвалил Давид. — Только представь, как обрадуются дети. Сейчас позвоню ему, а потом приготовлю нам мою фирменную яичницу.
Но на самом деле Наре в голову пришла еще одна мысль. Ею она делиться с Давидом не стала. Пока он возился возле кухонной плиты, залезла с ногами на диван и взяла смартфон. Пролистав галерею, нашла фотографию афиши «Batumi International Music Fest».
Давиду пришлось несколько раз звать ее завтракать, но она его не слышала, с серьезным лицом
