круглую коробочку канифоли, лежащую рядом со смычком, понюхала.
— Надо же, не иссохла. Это Лаубах, с золотом, таких сейчас не найти. У тебя на сегодня какие планы?
— С Жанной встречаюсь. Сейчас поеду.
— Обязательно к ужину возвращайся. Мы шушан будем с Ашхен на ужин готовить, очень хочется.
— Целый день будешь этим заниматься? — спросил он.
— Ну… не только, — смутилась Нара.
«Что-то она затеяла», — подумал Давид, но ломать голову не стал.
Жанна сидела в открытом кафе возле Лебединого озера. В одной руке телефон, в другой — сиреневый овальный веер с шелковой вышивкой. По периметру крытого навеса из трубочек брызгала водяная пыль, создавая приятную прохладу. Оделась продюсер, как всегда, экстравагантно: легкая розовая шляпа с пером и такого же цвета блузка с бретельками на полных плечах. На шее висел неизменный старый медальон.
Давид отодвинул стул и сел напротив.
— Не видите, что занято, — Жанна раздраженно махнула веером и оторвалась от телефона.
Давид снял солнечные очки, и она ахнула.
— Ты? Боже мой, не узнать!
Он улыбнулся.
— Будто другой человек! — восторженно продолжала женщина. — Красавчик какой стал! И загорел-то как!
Подошел официант.
— Повторите мне мохито, — велела она. — Ты будешь?
— Нет, больше не пью. Мне кофе.
Жанна с изумлением взглянула на Давида.
— Серьезно? Совсем? — Откинулась на спинку стула и отменила свой заказ: — Тогда и мне кофе. Черный. Без сахара.
Отложила веер и сжала руку Давида.
— Как же рада тебя видеть! Каждый день названивала — абонент недоступен, чуть с ума не сошла! Проклинала себя, дуру такую! Это же надо было так заиграться! Допустить, чтобы ты гитару просрал! — Она покачала головой, и длинные золотые серьги в мочках ушей замотались в разные стороны. — Не прощу себе.
— Брось, — поморщился Давид, — я не маленький и сам вызвался на игру, ты ни при чем. Чего теперь горевать о гитаре, у тебя в студии другая есть, очень неплохая.
— Ладно, не утешай старую женщину. — Жанна взяла веер и помахала перед лицом. Давид уловил аромат сирени в ее духах. — Где так загорел? Ездил куда-то?
— Да, — он улыбнулся, — большое путешествие. Хайфа, Иерусалим, Индия.
— С чего бы это? — Жанна прищурилась: — Зуб даю, женщина замешана. Я права?
Давид засмеялся:
— Я с тобой о другом хотел поговорить.
Положил телефон на стол и включил на нем мелодию.
— Тут наброски, идеи — на целый альбом наберется. Что скажешь?
Жанна слушала, закрыв глаза. Потом воскликнула:
— Класс! Психоделика с элементами армянских мелодий? Нет, что-то еще есть…
— Да, — кивнул Давид, — композиции на основе индийских раг.
— Не знаю, что за раги, но с этим, мальчик мой, — Жанна постучала длинным розовым ногтем по экрану его смартфона, — есть все шансы порвать рынок, уж поверь мне. Бог ты мой, — она закатила глаза, — как же я рада! Прямо узнаю прежнего Архангела. Не томи меня, скажи, кто она?
Давид убрал телефон.
— Расскажи лучше, как дела.
— Хреновы дела, вот как. — Жанна прикурила сигарету.
Подошел официант с кофе.
— Дорогущие заказы на аранжировку повисли. Обращалась в пару мест. После тебя все какими-то бездарями кажутся. Дилетанты.
Она стала обмахивать шею, приподняв подбородок и поверх веера вглядываясь в Давида.
— Помнишь, когда ты был на вершине Олимпа, я тебе предложила партнерство в моей компании — тогда ты отказался. Потом я сама тебя не трогала, думала — все, спекся Архангел, спился… Если сейчас предложу тридцать процентов от будущего альбома, что скажешь? Беру на себя все расходы — студия, звукорежиссер, маркетинг, продвижение. Ты знаешь, сколько это стоит.
— Ах ты моя любимая бизнес-акула! — засмеялся Давид. — Приплываешь точно по расписанию — когда добыча снова начинает двигаться.
— Этим кофе, что ли, тебе в лицо зарядить за акулу? — рассердилась было она и быстро добавила: — Ладно. Пятьдесят на пятьдесят. Только у меня условие: никакого алкоголя до выхода альбома.
— Ну что сказать, — протянул он задумчиво. — Согласен. Спасибо тебе, Жанночка.
— Но меня это правило не касается. — Она обернулась в сторону бара. — Официант! Все-таки мохито! Мне надо отпраздновать!
Глава 44
— Ого! Это по какому поводу? — удивилась Нара при виде Давида, который явился к ужину в бежевом льняном костюме, купленном ими в Батуми.
— Надо же когда-то его надевать. — Он неопределенно пожал плечами.
Перед тем как приступить к еде, Ашхен с отцом выпили по рюмке домашней тутовки. Давид отказался. Нара его поддержала. Она заметила, что он держится несколько напряженно, да и ест без особого аппетита. Хотя, по ее мнению, пряно-анисовое блюдо, изготовленное под руководством Ашхен, было объедением.
— Не понравилось?
— Что? — не сразу понял он. — А, ты про шушан? Очень вкусно, спасибо.
— Почему тогда вид такой кислый?
— Извини. — Давид быстро взглянул на отца и Ашхен. — Я хочу сказать кое-что. Во-первых, у меня есть работа, записываю новый альбом. Думаю… — он замялся, — надеюсь, должен получиться успешным…
— Это хорошо, — кивнул отец.
Нара с удивлением заметила, как смуглая кожа на лице Давида порозовела.
— Не с того начал, прошу прощения, — неловко сказал он, не глядя ни на кого. — У меня нет семьи. Хочу, чтобы вы считали меня своим… — Он снова запнулся, потом твердо добавил: — Словом, прошу руки вашей дочери.
В наступившей тишине особенно звонко слышалось жужжание мухи. Затем Ашхен со звоном уронила вилку в тарелку и что-то невнятно сказала. Нара задохнулась, словно позабыв, как нужно дышать. От мгновенно проступивших слез в глазах все расплылось.
Отец выпрямился в кресле. Большая морщина на лбу разгладилась, зато от улыбки появились мелкие, вокруг уголков глаз. Он перевел взгляд с Давида на Нару.
— Ее, как вижу, еще не успел спросить?
— Нара, ты выйдешь за меня замуж? — послушно произнес Давид.
И дальше у нее в памяти случился провал. Только что сидела напротив — и сама не поняла, как оказалась в его объятиях. Вдыхала родной запах, уткнувшись ему в шею.
Вечером они в обнимку сидели на теплой верхней ступеньке лестницы. Вид Арарата со сверкающей ледяной вершиной притягивал взгляд и завораживал. Слабый ветер доносил из соседнего сада аромат жасмина.
— Ну что, не боишься жениться? — лукаво спросила Нара.
— А ты замуж не боишься выходить? — в тон ей ответил Давид.
Она серьезно отозвалась:
— Я всегда знала, что выйду за тебя. Давно еще, когда ты и не подозревал о моем существовании. — Помедлив, добавила: — Только я хочу венчаться в церкви. И чтобы мама была.
Он посмотрел на часы.
— Аша сказал позвонить в девять, у нас с ними полтора часа разницы. Уже пора.
Разговор с Сардаром занял несколько минут, Давид убрал телефон и сказал:
— Говорит, завтра
