— улыбнулась Зиночка, и зажмурилась от предвкушения. — Ой, наши гречку варят, пахнет.
— Угу, пахнет. Воняет, я б сказал. Горелым, — негромко произнёс я. — Постой-ка, ты здесь, Зина. А я проверю, всё ли тут в порядке.
— Кость, да ты чего? — изумилась девчонка. — Глупости какие-то…
Недолго думая, я прикрыл девчонке рот ладонью, легонько сжав. Повернул голову, поднёс палец к губам, сделал страшные глаза, и без звука прошипел: «Т-с-с-с-с-»!. Зина обалдела от моего поведения, и по её взгляду прекрасно было понятно, что она обо мне думает: идиот, параноик, псих недоделанный. Ну и хрен с ней, главное, что орать не стала, стоит тихо, только головой качнула да недовольно отодвинулась от моей руки.
— Стой здесь, — едва слышно, одними губами прошептал я. — Пять минут. Только проверю.
Собственною, оставлять Зину на пятачке в нескольких метрах от стоянки — глупо. Если там не дятловцы, а кто-то чужой и опасный, нас уже давно срисовали и ждут. Однако уговорить девчонку вернуться назад, спрятаться за деревьями и ждать меня, — это тратить драгоценное время, которого и так нет. Я физически ощущал, как оно тает, словно снег в котелке над костром.
— Стой. Я быстро, — повторил приказ, быстро отстегнул лыжи, вооружился одной лыжной пылкой и скользнул к навесу, под которым, по моему разумению, находилась полевая кухня, и как минимум должен быть дежурный.
Дежурного не было. А вот Кривонищенко, Рустик и Дятлов были. Они лежали в очень динамичных позах. Такое чувство, будто все трое парней пытались встать или уползти.
— Да ну на хер! — выругался я и бросился к студентам.
Подбежал к Игорю, перевернул его. Пустой взгляд Дятлова смотрел в никуда. Я знаю этот взгляд. Так смотрят мертвецы. Вокруг рта у него была пена. Незамерзшая. Значит… Значит, недавно всё произошло. Всё… Что, млять, всё⁈ Сегодня число ещё не то. И место здесь тоже не то. Какого хрена⁈
Подошёл к Рустику. Он лежал прямо рядом с Жориком. И снова та же ситуация. Пена на губах. Пена — признак отравления. Ну, не всегда, конечно. В большинстве случаев.
— Парни… — я провёл ладонью по лицу, будто пытаясь проснуться. — Млять, вы чего, а? Хорош шутить! Ну⁈
Хрень какая-то. Какая-то удивительная хрень. С-у-ука!
Вскинулся, осмотрелся по сторонам. Если их убили, то убийца может быть ещё здесь. Перехватил лыжную палку поудобнее и осторожно двинулся вперёд. Слава богу, что Зиночку не взял с собой.
С другой стороны, вообще не понимаю ничего. До смерти группы Дятлова ещё несколько дней. И какого чёрта это произошло здесь, на Северном?
Буквально через несколько метров снова остановился. Люда, Юдин, Дорошенко. И снова лежат в такой позе, словно их в одну секунду «выключили» во время движения.
— Да вы издеваетесь⁈
Я кинулся к этой троице. Однако периферийным зрением старался отслеживать пространство вокруг. Убийца или убийцы могут прятаться рядом. Скорее всего, убийцы. Во множественном числе. Один человек с таким не справился бы. Обязательно кто-то что-то услышал и пришёл на помощь. Тогда были бы следы драки, борьбы. А здесь ничего такого не наблюдалось.
Я встряхнулся, хотел было осмотреть свою страшную находку в деталях, но не успел даже наклониться.
— Костя… Костик! Ой, мамочки! Что это? Костя-а-а! Что с ними?
Зина… Да, твою ж мать!
Я обернулся, собираясь отчитать девчонку за непослушание, а потом спрятать её за свою спину. Обернулся… и охренел.
Зина лежала на боку. Словно она только что бежала, а потом раз и её сбила с ног неведомая сила. И у Зины, твою ж мать, не было ни лыж, ни лыжных палок, ничего. Ничего из тех вещей, которые должны быть. А главное, она ведь только что меня звала. Буквально секунда прошла. Нет, даже не так. Только что её вообще здесь не было.
Я слишком завис на девчонке, а потому не сразу услышал хруст снега за спиной. Обернуться уже не успел. Мне в затылок прилетело что-то очень тяжёлое. Перед глазами вспыхнул яркий свет, и меня тут же накрыло темнотой.
Эпилог
Вспышка. Обжигающий свет. Ламп. Тени в масках. Голоса.
Вспышка. Свет. Острая боль в затылке. Удар в грудь. Тело выгибает дугой. Удар. Удар. Боль. Странный звук.
Холодно. Холодно. Вспышка. Свет.
* * *
Кто здесь? Пистолет приятно холодит ладонь. Выходите, буду стрелять. Чёрт, как глупо будет сдохнуть в каком-то странном закоулке Москвы после всего того, что мной было пережито. А главное, кто? Кто заказал? Это точно заказ, никого шального на меня вынести не могло. Быстро, Саня… Быстро думай, где и в каком деле мог быть такой интерес, чтоб тебя решили убрать… Последний клиент… По его запросу отправился на Лубянку. Так… Потом случайно увидел папку.
Стоп.
Пропускаю события. Архив Лубянки. Необычный. Самый секретный секрет, а не архив. С трудом смог туда попасть через охеренные связи. Так… Потом папка с частью дела группы Дятлова. Что-то там было…
* * *
Выстрел. Боль. Темнота.
Вспышка. Вспышка. Вспышка.
* * *
— Паря, дай копеечку! — весёлый голос какого-то пацана.
Вспышка. Горы. Снег. Много снега. Мы идём вереницей. Впереди — Игорь. Игорь? Чёрт, это совсем не тот маршрут… Или тот, но после Северного. Я не проходил его с группой…
— Игорь, остановись! Стой!
— Зина-а-а-а-а-а-а…
Удар. Свет. Раздирающая боль. Темнота.
* * *
— С днём рождения, Семён! Ура! — кричит Дорошенко. Он. Это точно он.
Мы сидим в палатке. Палатка… Млять… Откуда палатка…
— Спасибо, ребят. Неожиданно даже как-то… Но очень приятно, — Семён улыбается и протягивает мне кружку. — На, Константин, выпей. Это спирт. За мой день рождения. Я же всю войну без единого ранения прошёл…
Кто такой Дорошенко и почему он кричит? Снова…
* * *
Выстрел. Удар. Это моя голова бьётся об асфальт. Как арбуз… Раз и в дребезги.
Кровь. Откуда столько крови? Почему так холодно? Как же болит голова!
— Он жив! Мать вашу! Скорую! Срочно скорую! Саня, сука, держись! Бивень, гад! Не вздумай умирать! — кричит Виталя…
Виталя? Я хочу ему сказать, что шутка не смешная. Но не могу. Язык не ворочается. Совсем.
Яркий свет. Люди в белых шапочках и масках. Они смотрят на меня сверху, склонившись. Я вижу в их глазах удивление.
— Как такое возможно, Аркадий Сергеевич? У него пуля в затылке! Вы понимаете, о чём
