на глазу. Гена его ненавидел.
— Это я знаю, — перебиваю. — Что было потом.
— После смерти своей возлюбленной, Апрельский стал ещё опаснее. Его жестокость переходила все мыслимые и немыслимые границы. А когда он узнал, что это я приложила руку, — содрогается. — Гнев мужчины был крайне суров, — потирает горло. Морщится словно от боли. — Он заставил меня соблазнить Зайцева и выйти за него замуж. Но никто из нас не ожидал, что я смогу забеременеть.
— От Зайцева, — подвожу итог.
— Апрельский считает, что от него, — вносит поправку.
— Почему это все всплывает именно сейчас, спустя столько лет? Почему нельзя было оставить Свету и Киру в покое? Каким боком вам оказался нужен именно я? — заваливаю женщину вопросами. Догадки у меня есть, но я хочу услышать ответ от неё.
— Апрельский не может иметь детей. Он бесплоден, — озвучивает то, о чем я догадался и так. — Мать Светы успела это понять гораздо раньше меня, — ухмыляется. — Она любила своего мужа.
Да и была более сильной морально, чем я. Поэтому пришла к Зайцеву и обо всём ему рассказала, — поднимает на меня полные боли глаза. Ловит взгляд. Отворачивается в сторону. — Но Зайцев тогда уже был болен. Он знал, что долго не проживет и Апрельский уничтожит и его супругу, и дочь. Поэтому Зайцев настоял, чтобы его жена наврала Гене. Тот поверил. Поэтому после смерти Миши не тронул Свету.
— А ты? — требую ответ. — Зачем к Зайцеву полезла ты?
— Для двух вещей. Первая, узнать точно ли он болен. И вторая, — закрывает глаза. — Добить его.
— Нафига добивать того, кто сам вот-вот умрёт? — не понимаю.
— Гене надоело ждать смерти врага, — пожимает плечами. — Я уже хотела уйти от Геннадия. В своей жажде мести и в своей ненависти он потерял все разумные границы и рамки.
— Но ты забеременела, — подвожу итог.
— Да, — кивает. — И я поняла, что отец моего ребенка не Гена, — смотрит на меня. В глазах страх. — Пришлось срочно связываться с Апрельским, убеждать мужчину, что Кира его дочь. Иначе он бы убил и меня, и Киру, и Свету.
— Но я? Я-то вам нафига?!!
— У тебя хватило бы сил защитить мою дочь, — подводит итог. Мне становится смешно.
— Поэтому она хрен знает сколько по времени опаивала меня? — большего бреда не слышал.
— Она не могла иначе, — ухмыляется. — Если б не опаивала, то Гена не поверил ни Кире, ни мне.
Видимо, у меня на лице написаны все эмоции, которые я испытываю. Потому что это всё слишком сильно похоже на бред!
— Пойми! Гена болен! У него практически неизлечимая болезнь! — вспыхивает. — Единственный вариант, пересадка костного мозга. И то! Это всё на стадии экспериментов и разработок только! — говорит с жаром. — Если вскроется, что Кира или Света не его дочери, то он всех нас убьёт! И твоих детей тоже! Они все потомки Зайцева! Они ему не нужны!
— И ты хочешь сказать, что Апрельский до сих пор не знает, что бесплоден? — смеюсь. Это полнейший бред!
— Не знает, — заверяет меня. — Пока что. Но скоро этого будет не скрыть, — поднимается с кресла, подходит ко мне. — Кира давала тебе не те препараты, которые должна была. Мы с ней вместе врали Апрельскому. Благодаря этому ты до сих пор не сошел с ума и не наложил на себя руки. Потому что Гена выбрал для тебя именно этот исход.
— И что? Я должен благодарить тебя за это? — меня начинает брать злость.
— Поступай так, как считаешь нужным, — говорит равнодушно. — Мне плевать!
— Есть ещё, что я должен знать? — решаю спросить напоследок.
Вместо ответа женщина отворачивается. Я направляюсь к двери.
— Подожди! — летит вслед. Останавливаюсь. — Матвей, не держи на нас зла. Мы выживали, как могли, — просит. Подходит ближе. — Ты сам на всё пойдёшь ради безопасности своих детей, — озвучивает сущую правду. — Держи ключ, — мне в руки ложится теплый металл. — Ленина три, квартира шестнадцать, — называет адрес. — Сходи туда.
— Что там? — впиваюсь взглядом.
— Сходи.
Глава 46. Света
Денис и Маруся уже давно лежат в своих кроватях и смотрят яркие, красочные и хорошие сны. В том, что они именно такие я уверена на все сто процентов. Детки сегодня были очень счастливы.
Да и ещё бы! Матвей устроил для них самую настоящую сказку. Расскажи кто другой, не поверила бы, что такое бывает. Но глаза не обманут. Сердце тоже.
Илларионов изо всех сил старается стать самым лучшим отцом.
Стоило переступить порог детских комнат, как дар речи потеряла даже я. Ну и практически оглохла от детского визга на ультразвуке.
Лишь Матвей оставался собранным и спокойным. Точнее, делал вид. Я же видела насколько для мужчины важно, чтобы дети оценили его старания.
То, что открылось нашему взору не передать простыми словами. Что у Дениса, что у Маруси не спальни, а самая настоящая сбывшаяся мечта.
Дети в восторге.
— Мама! Смотри! Здесь телескоп есть! — Денис подбегает к окну и показывает одну из последних компактных моделей.
— А у меня замок! — кричит Маруся. — Настоящий! — глаза от счастья горят. — Даже аквариум есть! С золотой рыбкой!
Казалось, после подарка Шакировых меня уже ничем не удивить. Однако Матвей превзошел даже самые смелые ожидания.
Я не знаю, хоть и догадываюсь, откуда он узнал про тайные желания детворы. Но это уже не столь принципиально. Гораздо важнее, что Матвей стал для них самым настоящим волшебником.
Он создал для наших
