этого их представили ученым и активистам, и Вивьен почувствовала себя в надежных руках. Все были предупредительны и внимательны, привержены своему делу и дружелюбно приняли новичков в свой круг. Здесь собрались эксперты, которые отказались от своих прежних профессий, поскольку хотели делать что-то более полезное. Это были люди, которые больше не могли работать чисто из экономических мотивов, быть только частью проблемы, а хотели быть частью решения проблемы. Возможно, поэтому она сразу почувствовала связь с ними.
«Надежда» снялась с якоря и отправилась в путь к Полярному кругу в уникальной волшебной атмосфере никогда не заходящего солнца. В течение шести месяцев в этих широтах круглосуточно светло, прежде чем мир погрузится во тьму тоже на шесть месяцев.
На Полярном круге Вивьен не увидела пейзажа, который ожидала, со снегом и вечными льдами. Вместо этого ее встретил островной мир с коричневыми скалами, щебнем и грязными ледниками, которые приютились в долинах. Солнце стояло высоко в голубом небе.
Один из ученых подошел к ней, когда она стояла у перил корабля и смотрела на скалистые острова.
– Раньше ледники сохраняли свою массу за счет снегопада зимой, – объяснил он. – Но сейчас они постоянно отступают. Можно наблюдать, как они сокращаются.
– И это необратимо? – спросила она.
– Если будет так же тепло, то да. Видишь скалу в море вон там? Двадцать лет назад ледник покрывал ее даже летом.
Скала находилась в нескольких километрах от ближайшего ледника. Трудно представить, что все это было покрыто толстым льдом. Видеть масштабы потери льда так непосредственно близко шокировало Вивьен.
Корабль продолжал двигаться на север, пока они не встретили ледники, подобные тем гигантским исполинам, которые она представляла себе в своем воображении об Арктике. Капающие колоссы, от которых непрерывно отламывались куски льда и с грохотом обрушивались на поверхность воды. Все было в движении, можно было буквально почувствовать живость природы и то, как работал вечный лед.
Съемочная группа сняла, как Вивьен смотрит на происходящее, и ей не нужно было притворяться, что она беспокоится и скорбит об этом исчезающем мире. Она чувствовала это глубоко в своем сердце.
Вернувшись на Шпицберген, люди из Greenpeace встретились со съемочной группой и гостями Вивьен в ресторане отеля. Это был незабываемый вечер, когда лился алкоголь и все много смеялись. Они сидели вместе, болтали, шутили, флиртовали, и когда Вивьен откинулась назад и посмотрела на оживленную комнату, она почувствовала чувство братства, которое связывало их вместе.
Может ли это быть настоящим будущим мира, подумала она? Можно ли всем почувствовать согласие, взаимное уважение и, прежде всего, любовь этих людей друг к другу и к тому, что они делали?
Это был бы способ жить нашей человечностью. Не руководствоваться жадностью, разрушением и эгоизмом, а руководствоваться сообществом единомышленников и человеческим теплом. Это было бы так легко, нам просто нужно сделать это.
Эпилог
Январь 1993 года
Тьма и тишина встретили Вивьен, когда она распахнула дверь в свою мастерскую. Снаружи доносился шум транспорта, вдалеке лаяла собака. Улицы Лондона никогда не были совершенно безлюдными, даже в это холодное, дождливое воскресное утро января.
Она нажала на выключатель, и неоновые лампы замерцали на потолке. Обычно по воскресеньям она любила выспаться, остаться в постели и почитать книгу. Это была для нее чистая роскошь, которую она редко себе позволяла. Но сегодня у нее были другие планы. Нынешняя коллекция еще не была завершена. Время поджимало, а ей не хватало свадебного платья.
Она пересекла одинокие рабочие помещения и вошла во временный склад, в котором горами хранились рулоны ткани. Все мыслимые материалы и ткани можно было найти здесь на очень ограниченном пространстве.
Она считала идею со свадебным платьем забавной, потому что сама скоро выходила замуж. Не то чтобы она намеревалась надеть какое-нибудь замысловатое платье. Напротив, она хотела сделать как можно меньше суеты вокруг этого дня. Тем не менее ей нравилась мысль о том, чтобы создать для коллекции платье, которое соответствовало бы эмоциональной перегрузке, которую она сама чувствовала при мысли о свадьбе, – что-то неразумно чрезмерное, расточительное в своей красоте, совершенно сказочное.
Манекен стоял на пути, на нем был корсаж, на котором напечатан фрагмент картины Буше «Дафнис и Хлоя». Со времен коллекции Harris Tweed корсажи снова и снова появлялись в ее работах – с напечатанным на них картинами, сделанные из прочного денима, с молниями или в виде легкого вязаного топа. Карл Лагерфельд назвал ее обращение с этим элементом истории женской одежды одной из важнейших модных инноваций XX века. Она улыбнулась при этой мысли и отодвинула манекен в сторону, чтобы добраться до рулонов ткани.
Хотя у нее уже была идея насчет ткани, с которой она хотела работать над дизайном платья, она еще не хотела определять его конкретику, она хотела вдохновиться. Сначала Вивьен убрала в сторону рулоны с твидовой тканью, которая вряд ли была подходящей для ее проекта, даже если бы она и означала ее очередной прорыв в качестве дизайнера. Затем она вдруг взяла в руки ситец, плотный и темный, как платья из ее детства, которые шила ей мать.
Она почувствовала прочную структуру под пальцами, увидела в своем воображении текстильные фабрики в Дербишире, вересковые пустоши и холмистые пейзажи своего детства.
Она остановилась. Или она должна…? Вскоре она нашла эту идею привлекательной, но затем отбросила ее. Нет, этот материал был частью другой истории. Она копалась глубже, нашла клетчатые узоры, шотландскую клетку Гленчек и клетчатую шерсть. В принципе, именно британские традиции всегда определяли ее работу. Цвета Шотландии, эстетика королевского двора, формы империи. Даже панк основывался на этом.
Она отодвинула еще несколько рулонов в сторону и обнаружила мохеровую ткань ярко-голубого цвета, как в платьях из первых дней «Да будет рок!». Уже одна мысль об использовании этого пушистого, сияющего красивого материала заставила ее смеяться. Она отложила голубую пышность в сторону и обнаружила однотонный, прочный хлопок, который подходил для верхней и нижней одежды. С этим материалом она разработала свой «Мини-Крини» в Италии. Тогда еще казалось, что Армани возьмет ее под свое крыло и она сделает большой прорыв. Это была ее первая собственная коллекция. А сегодня, десять лет спустя, она была самой известной женщиной-дизайнером своего времени.
Под хлопком скрывался рулон с белым тюлем. Конечно, клише для вуали, как подумала она, но затем все же нерешительно вытащила рулон, чтобы рассмотреть его. Тюль, ткань, которая обычно используется для подъюбников.
Использовать нижнее белье в качестве верхней одежды – это концепция, которая имела давнюю традицию
