Читаем без скачивания Реинкарнатор - Сергей Синякин

— У каждого свои проблемы, — философски сказал Даосов.

Трубку досадливо бросили. Послышались короткие гудки. Даосов сел на тахту и снова приложился к бутылке. По-хорошему — надо было срочно уезжать. Больно опасная душевная конфигурация сложилась в телах губернатора и мэра.

В принципе ничего страшного не произошло, однако… Береженого Бог бережет. А в том, что от врагов ему следует ожидать неприятностей, Борис Романович даже не сомневался. Обитатели Ада — существа мстительные, им на хвост наступать не стоит.

Борис Романович послушал, как на кухне гремит посудой Наталья, и грустно подумал, что чудес на свете не бывает. Если ты родился неудачником, неудачником и помрешь! И тут тебе никакие боги не помогут. Рок, дорогие товарищи! Гезера, как говорят братья-евреи.

В комнату плавно вошла Наталья, села рядом и принялась скорбно и осуждающе молчать.

Даосов посидел смирно, ткнулся носом в плечо любовницы и негромко сказал:

— Может, уедем отсюда к чертовой матери? Наталья заглянула ему в глаза, взъерошила Даосову волосы и совсем по-матерински сказала:

— Бедненький ты мой! Иди прими душ, легче станет! Утро оказалось тоскливым не только для Даосова. Игорь Дмитриевич Куретайло, покинув больничную палату, чувствовал себя совершенно выздоровевшим. Более того, он был полон энергии и сил, настроение было прекрасным. Вот только на работу Игорь Дмитриевич не особенно торопился. Вместо того чтобы предстать перед очами проигравшего выборы губернатора, Куретайло отправился к мэру. Следовало ненавязчиво, но вежливо и с достаточным тактом поздравить Валерия Яковлевича с заслуженной победой на выборах и дать понять, что в областной администрации его с большим нетерпением ждут люди, которым прежний губернатор не давал развернуться и показать административные свои таланты во всей красе.

В приемной у Брюсова сидели несколько человек, но Куретайло это не остановило. Все-таки он был человеком федерального значения. Заместитель губернатора области — это вам не хухры-мухры, это скорее мухры, так сказать, хух-ры. Можно сказать, большие мухры-хухры.

Игоря Дмитриевича несколько поразил внешний вид мэра. Валерий Яковлевич был бледен, и под глазами у него обозначились синие мешочки подглазников, да и вид мэра казался страдальческим и загнанным. Тут опытному и сведущему в политике Куретайло следовало сообразить, что и к чему, но Игорь Дмитриевич ошибся. Он легкомысленно вообразил, что ничего страшного не произошло, подумаешь, отметил человек свою победу в гонках за счастьем и материальным достатком и немножечко увлекся. Так не прогулял ведь, не отговорился плохим самочувствием, на работу, понимаете, вышел! Вот такие руководители и должны достойно представлять в Совете Федерации заслуженную область.

— Поздравляю! — Игорь Дмитриевич даже не присел, демонстрируя новому губернатору преданность и уважение. — Честное слово, Валерий Яковлевич! Рад! Честное слово — рад! Искренне рад! Если бы вы. Валерий Яковлевич, знали, как тяжело было работать с этим старым ретроградом! Никакой смелости мысли, одни лишь заезженные коммунистические догмы! Думается, что под вашим руководством дела области пойдут значительно лучше! Люди, они ведь, честно говоря, устали от этого партийного дурака!

Но заместителю губернатора не повезло. Или день был нечетным, или два полушария головного мозга все-таки соединились в едином порыве к власти, но только мэр поднял голову, и Куретайло с ужасом увидел знакомый жесткий прищур.

— Партийный дурак, говоришь? — прогремел мэр. — Старый ретроград тебе надоел?

Ожидавшие приема посетители были несказанно удивлены. Да что там удивлены, шокировала их картина, случайными зрителями которой они неожиданно стали. Мэр города Валерий Яковлевич Брюсов с видимой натугой вынес в приемную обезумевшего от ужаса заместителя губернатора, хрипло дыша, приказал открыть дверь и бросил Игоря Дмитриевича Куретайло на ковровую дорожку, прикрывающую бетонный пол.

— И чтобы я тебя больше не видел! — непонятно сказал мэр. — Я тебе покажу заезженные коммунистические догмы!

И это было тем более странно, ведь всем было известно, что Валерий Яковлевич Брюсов твердо стоит на демократической платформе, одно время, когда его гастроном подвергли комплексной ревизии, он даже в правозащитниках ходил, с самим Сергеем Адамовичем Ковалевым вел интенсивную переписку. Присутствующие поудивлялись, но вслух никто из них ничего не сказал. Все помнили малоросскую поговорку и знали, у кого трещат чубы, когда дерутся паны.

Игорь Дмитриевич Куретайло поднялся и как-то странно, крабьим манером побежал по коридору на выход. Даже «до свидания» не сказал.

Оказавшись на улице, Игорь Дмитриевич обрел способность соображать. Вот, значит, как дело обернулось! Пока он в больнице лежал, а мэр выборы выигрывал, Иван Николаевич Жухрай нашел беспроигрышный ход и вновь стал губернатором! Ничего, ничего, значит, в теле губернатора сейчас находится душа мэра. И это очень даже хорошо! Куретайло откроет Брюсову глаза на грязные махинации своего бывшего руководителя. Он своего добьется! Не знаете вы, гады, Игоря Дмитриевича! Он еще вам покажет! Господи, бок-то как болит…

Пока заместитель губернатора причитал и грозился, добираясь до здания областной администрации, в городской мэрии происходило невероятное. Валерий Яковлевич Брюсов отказался принимать записавшихся на прием предпринимателей и приказал впускать к нему пенсионеров с их неотложными бытовыми нуждами и заботами. Заместители его собрались в кабинете у референта Терентьева. Станислав Аркадьевич был изумлен несколько больше заместителей, ведь он сам организовывал запись бизнесменов ва прием и рассчитывал поиметь с этого некоторую выгоду. Теперь надежды лопались радужными мыльными пузырями, оставляя на выбритом чистом лице Станислава Аркадьевича красные пятна.

— Будем перестраиваться, — грустно сказал первый заместитель, у которого и тени сомнения не возникало в том, что ему придется идти вместе с Брюсовым в областную администрацию.

Остальные тактично промолчали. Честно говоря, молчание это было каким-то подавленным. Тоска царила в кабинете. Тоска и уныние пополам с недоумением.

— На кой черт ему эти пенсионеры сдались? — не выдержал самый молодой заместитель, курировавший коммунальное хозяйство, включающее в себя кладбища и похоронный бизнес. Молодой был заместитель и глупый, не понимал, что именно пенсионеры дают ему возможность жить в достатке и сытости. — Ну, я понимаю, перед выборами… Тогда это необходимо было — встречаться и обещать. Сейчас-то зачем время тратить?

Первый заместитель укоризненно посмотрел на него. Нет, если по совести, то с мнением коммунального заместителя он был полностью согласен, но высказывать это мнение вслух считал бестактным. Начальству… э-э-э…

Да что там говорить! Никуда начальству заглядывать не следовало. На то оно и начальство, чтобы свою игру на несколько ходов вперед просчитывать.

— Курочке пришел звиздец, — удовлетворенно сказал начальник отдела международных связей Иван Матвеевич Бунша. — Видели б вы, мужики, как наш шеф его нес! Я думал, что у него пупок развяжется! Вынес его в коридор да как шмякнет об пол! Я сам видел!

— А вот за это, братцы, не грех и выпить, — сказал первый заместитель мэра, которому предстояло вместе с выигравшим выборы шефом идти на повышение.

С заместителем согласились. Пока тот щедро разливал по стаканам остывшую в финском холодильнике водку, в кабинете царило оживление. Как в лесу, когда порыв ветра трогает кроны деревьев. Гомон прошумел и стих так же неожиданно, как и начался.

— Ну, за удачу! — степенно сказал первый заместитель мэра, поднимая свой стакан.

— За продолжение демократических преобразований в масштабе области, — сказал заместитель по промышленности, явно рассчитывая, что мэру сообщат о его лояльном поведении.

Вскоре в кабинете референта воцарилась непринужденная обстановка. Выпили за победу на выборах, потом еще раз выпили — но уже за женщин и любовь. Станислав Аркадьевич, руководивший застольем не в первый раз, за очередностью тостов следил со строгостью грузинского тамады, потому обязательным и уместным оказался тост за родных и близких, не менее правильными показались тосты за мир во всем мире, за синее небо над головой. Да мало ли тостов можно произнести в прекрасный рабочий день в хорошей мужской компании!

Между тем, закончив прием пенсионеров, Валерий Яковлевич Брюсов приказал к себе никого не пускать. Оставшись один, он набрал знакомый номер и после длинных гудков услышал не менее знакомый голос.

— Здравствуй, Ваня, — после некоторой паузы сказал он. — Это тебя твоя вторая половинка беспокоит. Ты один?

— Какой черт один! — взорвались на другом конце трубки. — Этот кретин с утра, как мотылек, понимаешь, бьется в правом полушарии! И ноет, и ноет! Голова от него уже болит. Сам понимаешь, вчера ночь бурная была, а теперь еще и этот ишак достает! Господи, вот ситуация!