Кен верил, что ненависть детей к нему разделяют и воспитательницы. Как-то его поймали с вкусными ранетками, набранными в интернатском саду. Их конечно было запрещено рвать.
Воспитательница, тощая крашеная блондинка с утомлённым лицом, выгребла из карманов Кена жёлтые сладкие плоды и стала их есть сама, скалясь крупными зубами мальчику в лицо и угощая своего дылду-сына, который зачем-то пришёл к матери на работу.
Мальчик стоял насупившись, чувствуя горькую обиду.
Он хотел подарить ранетки девочке с короткими каштановыми волосами и двумя макушками.
Девочка была очень красивая. У неё была немного короткая шея, но мальчик этого не замечал. Она благосклонно относилась к нему — ей даже льстило, что он заказанный и культурный.
Злобный Дорняк заметил их дружбу и всё испортил: он тоже стал ухаживать за красивой девочкой с короткой шеей.
Когда дети учились плавать, то Дорняк отвёл девочку от бассейна за высокий куст. Подарил ей что-то. Мальчик искоса наблюдал за ними и видел, как девочка радуется. Дорняк воровато осмотрелся и оттопырил свои трусики. Девочка глупо захихикала.
Кен в гневе отвернулся.
Вскоре девочка подбежала к нему и показала яркую пищалку.
— Вот что у меня есть! Я теперь с Дорняком дружу! А ты… а ты… дурак!
Женщины. Разве им можно верить?
Мальчик стал совсем одиноким. Раньше он рассказывал девочке разные придуманные истории, и она охотно слушала. Сейчас у него остался один друг — Дим.
Раздался сигнал отбоя ко сну.
Кен боялся спать. Ему казалось, что когда он спит, то совершенно беспомощен. Каждый может подойти среди ночи и задушить его.
Мальчик задрёмывал позже всех и часто открывал глаза в слабо светящейся темноте ночи.
Вот и сейчас, осторожно наблюдая за укладывающимися детьми, он не спал, а шептался со своим единственным и самым лучшим другом — Димом. Мальчик советовался с ним по главному вопросу — как уехать к отцу и спастись от Дорняка.
Кен размечтался: «А вот — ЗАВТРА попрошу папу, и он меня возьмёт к себе. Сразу, в тот же день!»
И вдруг Дим молча, но убедительно кивнул. Согласился!
«Ты так думаешь?» — спросил взволнованный мальчик. И Дим снова кивнул, подталкивая к решению всех проблем.
Кен тоже согласно мотнул головой в ответ Диму и, с отчаянно забившимся сердцем, забрался под одеяло.
ЗАВТРА, ЗАВТРА!
Он попросит отца забрать его с собой. Он расскажет ему, как плохо здесь, как его не любят.
ЗАВТРА!
Он уйдёт из этой проклятой тюрьмы.
Отец пришёл сразу после завтрака.
Целый день Кен с отцом провели в зоопарке. Изумительный день! Солнце светило тепло, но не жарко. Посетители улыбались, тигры рычали, слоны трубили, змеи спали.
Отец был в отличном настроении и всё время шутил, посматривая на сына. Поразительно похож на него самого в детстве. Как-то он сравнивал свои снимки из старого альбома и фото мальчика. Копия! Не обманули генетики.
Семья стала анахронизмом. Его собственные родители живут в доме молодых пенсионеров, все бабушки с дедушками — в доме престарелых. Компьютер-секретарь шлет им поздравления к Рождеству и дням рождения, впечатывая в открытки свежую фотографию отца с мальчиком. Руки подняты в приветствии, улыбки весёлые. На юбилеи — недорогие подарки. Выбирает тоже компьютер, но тут уже отец Кена сам смотрит — и одобряет нужный расход.
Отец любил сына, но не думал никогда о том, чтобы жить вместе, — домик крохотный, жизнь налажена, условий для Кена нет, денег мало. В обрез. Но отец ходил навещать сына каждую субботу, делал ему подарки, гулял с ним весь день. Если не мог весь день — то хотя бы пару часов бродил с ним по парку Интерната. Мальчик был его генетически улучшенной копией, и он о нём заботился.
Кен был оживлён целый день, но ближе к вечеру увял, посмурнел.
На обратном пути из зоопарка мальчик заговорил об отцовском доме — как, наверное, в нём хорошо жить.
Отец прохладно отвечал, не понимая его чувств:
— Дом — это просто дом, там нет друзей, там скучно. Тебе бы в нём жить не понравилось. Меня почти целый день не дома — днём я на работе, а вечером — с приятелями.
— Но ведь ты перед сном приходишь домой! Наверное на целый час!
Мальчик зажмурился.
—Или даже на два! Целых два часа!! Можно почитать, посмотреть вместе тиви, сыграть во что-нибудь… или просто посидеть, поужинать…
Отец не нашёлся что ответить. Разговор зашёл совсем не туда, куда надо.
Наконец они приехали, зашли в ворота парка вокруг Интерната и сели на скамейку.
Мальчик напряженно о чём-то размышлял и вдруг обрадовался:
—Ты завтракаешь дома! Завтракать вместе — это так здорово! А я умею готовить чай! И кофе!
Тут поразительная мысль осенила мальчика и катапультировала его со скамейки.
—И ты ведь два дня выходных дома! Не на работе! Целых два дня!!
Глаза мальчика горели как у кошки в темноте, и он ошарашено снова опустился на скамейку, не представляя такого безмерного срока жизни вместе с отцом. Два дня!
Отец с растерянным лицом хотел сказать, что вечером в субботу он обычно играет в теннис, а всё воскресенье он проводит за бриджем и пивом в компании друзей, но почему-то смолчал.
Мальчик снова быстро спрыгнул со скамейки, добежал до соседних деревьев и совершил непонятный ритуал прикосновений к их стволам. Оттолкнувшись от последнего дерева, он снова вернулся к отцу и с размаху сел рядом с ним.
— Ты… ведь возьмёшь меня отсюда? — замирая, спросил мальчик.
— Да, да… конечно… когда-нибудь… — тихо и расстроено ответил отец.
Тут мальчик зажмурился и выпалил заветное:
—ЗАВТРА возьми, а? Ой, нет, не ЗАВТРА, — лицо мальчика в ужасе искривилось от ошибки, — уже СЕГОДНЯ! Прямо СЕЙЧАС!
Наступила тягостная пауза.
Кен видит растерянное лицо отца и остро понимает, что все получилось неладно. Мальчика пронизало ощущение, что его слова, вместо того чтобы приблизить отца, отдалили его.
В этот момент Кен интуитивным скачком поднялся на новую ступень понимания и взросления. Из его глаз пропал щенячий восторг, и он испуганно спохватился:
—Нет-нет, я это просто так сказал… Не сердись, я пошутил… Мне тут хорошо, у меня есть друг — Дим и… остальные мальчики… да мне и Дима хватает…
Отец с облегчением вздохнул.
—Заберёшь, когда сможешь… или когда я вырасту… — договорил мальчик бесполезные нейтральные слова.
Отец засобирался:
—Мне пора домой.
В мальчике сладко и болезненно отдалось это небрежное слово «ДОМОЙ». Это удивительное место, где мальчики живут с отцами. А иногда даже с МАМОЙ! Тут у Кена закружилась голова, и он выругал себя за слюнтяйство. И старательно спокойно сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
