вот операциях. – Он увидел улыбку Рут и смутился.
Миллер решил, что сейчас не время упоминать о проблемах Нейтана с мочевым пузырем и о его склонности подводить в стрессовых ситуациях. Он подумал было одарить его суровым взглядом, чтобы напомнить ему о разговоре о реалиях полицейской работы, но решил, что даже это может быть слишком. Поэтому вместо этого он лишь спросил, не хочет ли кто-нибудь еще выпить.
Мэри быстро вмешалась, прежде чем кто-либо успел сделать заказ.
– Кстати, Алан, пианист из Тистлтона, сообщил мне, что сможет приступить со следующей недели.
– Вот это реально захватывающе, – сказал Миллер. – Кому нужен Джордж Клуни, когда есть Алан из Тистлтона?
– Полностью согласна, – сказала Мэри. – Так что, если твое колено больше тебя не беспокоит, мы наконец-то сможем вернуть тебя на танцпол, Деклан.
Миллер пожал плечами, словно его это не особо волновало, хотя втайне был довольно рад. Ему не терпелось снова начать танцевать.
– Так насчет выпивки-то…
Все заказали то же самое, хотя Нейтан решил перейти с водки на лагер с лимонадом. Возможно, он хотел продемонстрировать свою неординарность и непредсказуемость, что он – хороший кандидат на роль детектива, а может, просто человек, которым Рут стоит заинтересоваться посерьезнее. В любом случае, он явно все еще был взволнован операцией, о которой Миллер им всем рассказал.
– Так когда она будет? – спросил он, прежде чем Миллер успел направиться к бару. – Подстава.
Миллер снова почувствовал трепет. Он моргнул, отгоняя образы венков и мысли об утомительных днях патрульной службы.
– Натали возвращается на работу завтра вечером, – ответил он.
Глава 51
– Ясижу тут с двумя пушистыми друзьями на коленях, – сказал Миллер, когда Сю ответила на звонок. Он с облегчением отметил, что не слышит грохота барабанов или оглушительного визга гитар, хотя после легкого всхлипа при упоминании крыс последовала не то чтобы полная тишина. – Похоже, ты не дома.
– Правда?
– И не похоже, что ты занимаешься своим “металюжным Тиндером”, что уже хорошо.
– Давай не будем опять об этом, – сказала Сю.
– Да боже упаси. – Миллер почесал Фреда за ушами, и крыса перевернулась на спину. – Я просто хотел сказать тебе спасибо, честно говоря. За то, что ничего не сказала Эйкерс о Финн.
– Я все еще не уверена, что оказала кому-то услугу.
– Все равно.
– Ну, спасибо за благодарность, – сказала Сю. – Я знаю, это одно из тех слов, с которыми у тебя есть проблемы. Как и с “извини”.
– Да, тут я полностью согласен с Элтоном Джоном, – сказал Миллер. – Хотя, если придираться, я бы напомнил мистеру Джону, что это не самое сложное слово. Думаю, флоккинауцинигилипилификация немного сложнее, но, надо сказать, в песне звучало бы не так хорошо. – Джинджер, кажется, ревновала, поэтому Миллер начал чесать за ушами и ее тоже. – Что думаешь про операцию “Ублюдок”?
– Про что?
– Это я так ее называю, – сказал Миллер. – Решил, что нужно название позабористее, знаешь? – Он указал Тиму Салливану, что называть подобное операцией “Виктория” немного банально, и, конечно, был рад предложить альтернативу. Учитывая место проведения операции, он был в целом доволен вариантом операция “Операция”, но Салливан, как и ожидалось, воспротивился.
– Я… ну, встревожена, – сказала Сю. – А ты нет?
– Нет, у меня все тип-топ, – сказал Миллер. – Думаю, мы учли все варианты.
– Будем надеяться.
– Слушай, Дрисколл знает, что мы знаем, что он охотится за Натали, но он не знает, что мы знаем о его планах насчет больницы. Теперь уже мы на шаг впереди, для разнообразия.
– Тогда почему как-то по ощущениям непохоже, что мы впереди?
На это у Миллера не было достаточно убедительного ответа. Он сказал:
– Нам обоим надо пораньше лечь спать, Подливка. Завтрашняя ночь будет долгой.
– Ладно.
– Увидимся утром.
– Если ты собираешься приехать на своем мопеде, тебе, наверное, стоит выезжать прямо сейчас.
– Это что, снова шутка?
– Не совсем.
– Хочешь пожелать спокойной ночи крыскам?
– Сладких снов, Миллер…
Через несколько минут после того, как он повесил трубку и благополучно уложил Фреда и Джинджер в постели, он обернулся и увидел Алекс – точнее, ее размытое отражение в экране телевизора, который явно давно пора было протереть.
– Ты никого не обманешь, чтобы ты знал, – сказала она. – Уж Сю так точно.
– Я и не пытаюсь никого обмануть.
– Даже себя? А как же вся эта чушь про “тип-топ”?
– Ну, нет смысла всех нервировать, правда?
– Все и так уже нервничают и имеют на это полное право, потому что это дурацкая затея.
– Справедливости ради, это дурацкая затея Натали Бэгнолл.
– Которую ты мог легко отвергнуть, – сказала Алекс. – Так же легко, как мог сказать Дрисколлу, что его драгоценный портфель уже у полиции, но ты снова не воспользовался теми крохами здравого смысла, что у тебя есть, и предпочел держать язык за зубами.
– Возможно, память меня подводит, – сказал Миллер, – учитывая, что я убит горем и все такое, но, кажется, именно ты постоянно советовала мне держать язык за зубами. По несколько раз на дню.
– Да, потому что в девяноста девяти случаях из ста именно так и надо поступать, но всему свое время и место, Миллер. Помнишь, как ты винил себя, что не сказал Дрисколлу правду? Как беспокоился, что твое решение подвергло людей опасности? Представь, как ты будешь себя чувствовать, если все пойдет наперекосяк.
Миллер понимал, что крайне глупо раздражаться на кого-то, кто (а) мертв и (б) воображаем, но не мог с собой справиться.
– Я позвоню Финн, – сказал он.
Как он и предполагал, это сработало. Он потянулся за телефоном, и когда снова взглянул на телевизор, увидел только искаженное отражение самого себя. Да, экран был грязным, но он подозревал, что изображение было не так уж далеко от истины, потому что он и сам начинал чувствовать себя каким-то совершенно размытым.
– Привет, Миллер.
– Привет, Финн.
– Звонишь выволочку мне устроить?
– Ну, очевидно, должен бы, – сказал Миллер. – Да, это моя вина, что я взял тебя с собой, но сегодня утром ты правда перешла черту. Подначивала Натали Бэгнолл, пока она не вызвалась стать приманкой для поимки очень опасного человека. Подвергнуть себя возможной опасности.
– Ты же мог меня остановить, – сказала Финн.
– Да, знаю…
– Но не остановил.
Алекс уже не было рядом, но Миллер все равно слышал ее смех.
– Так это и была выволочка? – спросила Финн. – Или это была выволочка, которую ты должен был мне устроить, но не устроил?
Она спросила так, будто уже знала ответ, потому что понимала Миллера лучше почти всех.
Он знал, что она увидела это по его лицу.
Две молодые женщины, ставшие жертвами Дадли Дрисколла совершенно по-разному, но
