на головы противника нечто более убойное, могут возникнуть проблемы. Во-первых, зачем мне разрушения в крепости, которую я хочу взять под контроль? Во-вторых, подобная ночная атака хоть наверняка и напугает защитников детинца, однако агитация в этом плане куда эффективнее. Теперь они знают, что каменные стены — не такая уж и весомая преграда и в следующий раз на их головы может упасть не пол сотни камешков с бумажками, а добрый десяток зажигательных бомб, которые наверняка нанесут огромный ущерб строениям внутри, потому как почти все они деревянные. Благо, создание зажигательных бомб для меня не является большой проблемой. И всё же разрушенная крепость мне, пожалуй, не нужна.
Мы с Генрихом пролетели ещё пару сотен метров и, сбросив импровизированный якорь в большой двор, стали снижаться.
— Саша, этот шар! Это же просто невероятно! — Он, задыхаясь от бури эмоций, чередовал русские выражения восхищения с немецкими, просто не находя слов, чтобы выразить свой восторг. — Сколько же пользы могут принести такие шары на войне!
— Да, друг мой, я с тобой абсолютно солидарен, — Усмехнулся я. — Вот только это отнюдь не дешёвое удовольствие.
Я окончательно перекрыл печи доступ к кислороду, от чего огонь в ней тут же стал задыхаться и мы в быстром темпе стали снижаться. Наконец дощатая корзина глухо ударилась о землю, приземлившись посреди обширного двора одного из горожан. С веранды на меня испуганно глядели две пары мужских глаз, спрятавшись и выглядывая, стараясь остаться незамеченными. Я откинул аппарель корзины и уверенно шагнул на сырую землю, стрельнув глазами в сторону испуганных горожан, которые тут же нырнули обратно в своё укрытие.
Как ни в чëм не бывало, мы с Генрихом вышли за калитку на улицу. К нам уже мчался небольшой отряд из сотни Григория и ещё пол дюжины гвардейцев с повозкой, дабы забрать воздушный шар обратно в лагерь. Я лихо вскочил на услужливо подведённого мне коня и, легко и беззлобно ударив того в бока, по ночным улочкам направился в сторону огней осадного лагеря с другой стороны крепостных стен.
Интерлюдия. Михаил.
Этой ночью воевода смог уснуть лишь перед самым рассветом, да и то ненадолго. Стоило солнцу выглянуть из-за горизонта и осветить будто бы вымерший город между второй стеной и детинцем, как в его комнату настойчиво постучали.
— Кто? — Раздражëнный гаркнул воевода.
— Михал Иваныч, тебе на сие взглянуть нужно! — Настойчивым, но дрожащим голосом отозвался нарушитель спокойствия. Михаил вспомнил вчерашнюю ночь. Он несколько раз перечитал то послание и, наверное, сотню раз пытался вспомнить силуэт необычной штуковины, что сбросило эти самые послания им на головы. В тексте же сообщений, который на всех листах был одинаковый, говорилось многое. Но главным образом о том, что: «полку даётся время до первого луча солнца. После же сего момента, ежели осаждённые не одумаются и не сдадутся на милость горожан Новгородских, да оставшиеся целые ворота не отворят, то худо будет всем защитникам, кто до конца стоять думал под властью предателя-воеводы.» Михаил, конечно, такого не потерпел и распорядился все послания собрать и сжечь. Но как же их все соберешь, когда их, почитай, что сотню по всей крепости разбросано?
Уже через пять минут Михаил стоял на стене и, так же как и многие другие собравшиеся воины, пристально вглядывался в сторону лагеря, вставшего им костью в горле. После вчерашней вылазки, которая окончилась полным провалом, воевода долго наблюдал за лагерем, который с каждым часом разрастался и грозился вскоре полностью закрыть кольцо вокруг детинца. Если с утра у осаждающих было около двух сотен человек, то сейчас их число наверняка приближалось к полноценной тысяче разномастных воинов. Это, а также то, что в конюшнях осталось лишь пол дюжины дохленьких лошадок, вынуждало Михаила окончательно забыть об атаке и полностью сконцентрироваться на защите стен, которые играют роль последней преграды между поредевшим и приунывшем в последние дни полком и непобедимых пока воинов с ручными пушками.
Между тем в лагере началась вялая суета, которую можно было бы легко спутать с обычным утренним бытом. Однако намëтанный глаз Михаила уловил нездоровую активность возле трëх пушек, которые выглядывали чернотой стволов из-за стены телег, выстроенной перед лагерем. Вдруг утреннюю тишину буквально разорвало тремя выстрелами. Все наблюдатели прильнули к стенам, прячась от огня пушек. Все, кроме Михаила. Он продолжал пристально наблюдать.
Погода стояла безветренная, а потому дым от выстрелов настойчиво не хотел уходить. Все ожидали, что сейчас три ядра врежутся с хрустом в каменную стену или, по-крайней мере, со свистом пролетят над головами, однако ничего такого не последовало.
— Чего это? — Заикаясь, спросил рядом стоящий воин, робко выглядывая из-за стены.
— Пустыми выстрелами били, — Задумчиво буркнул воевода, не спуская глаз с облака дыма, которое никак не хотело развиваться. Однако вскоре из него показалось сначала одно только очертание повозки, а после и она сама. Это была не обычная телега: обвешанная большими прямоугольными щитами спереди и с боков, она двигалась не лошадью, а людьми, толкающими её сзади. В самой же повозке тоже что-то находилось, однако что именно, воевода понять не мог. Впрочем, это не помешало ему почувствовать неладное. В последние дни слишком много сюрпризов обрушилось на него, а потому было бы сущей глупостью не обратить внимания на подобную выходку Александра.
— Бейте по телеге изо всех луков! Горящими стрелами! — Резво скомандовал он и сам потянулся к своему луку, вынимая из рядом стоящей стойки со стрелами один из оперённых снарядов для своего оружия. Обмотав тряпицей древко стрелы у наконечника и, поднеся его к факелу, выпустил стрелу в сторону телеги. Остальные воины, пусть и с недоверием, последовали его примеру.
Вдруг, проехав около трëх десятков шагов, повозка остановилась, а в ней, за щитами, закрывающими от стрел людей в телеге, началось какое-то движение. Воины продолжали поливать укреплённую повозку огненными стрелами. Внезапно со стороны телеги раздался резкий треск и что-то, мелькая огненным хвостом, полетело в сторону крепости. Такое же «нечто» осыпалось градом на остатки конницы вчерашним днëм, только тогда за раз вылетело около десятка таких же непонятных снарядов.
Сейчас же, мир словно остановился или, как минимум, замедлился и Михаил с удивлением наблюдал, как буквально в паре метрах над их головами пролетает продолговатая трубка, уже где-то потерявшая свой огненный хвост, однако надменно подмигивающая массивным керамическим наконечником. Она пролетела ещё пару десятков шагов и ударившись о соломенную крышу одного из домов, где расселились спящие воины, вдруг резко вспыхнула синеватым пламенем, которое в мгновение ока охватило всю крышу и быстро начало спускаться
