Я повысил голос, выделяя серьезность своих слов. — Так постарайтесь же не подвести её и не обделаться снова!
Глава 22. «Князь»
3 марта 1506 года.
Ситуация в городе постепенно начала стабилизироваться. Собравшееся в огромном количестве ополчение, неизвестно где доставшее так быстро столько копий и щитов, я стал постепенно распускать. Сам же, вместе с гвардией и отрядом из Борок, я принялся проводить в порядок детинец. Он пробыл в руках предателей совсем недолго, однако даже этого времени хватило, чтобы потерявший всякую честь полк успел привести его к почти полному запустению.
Вообще, народ вроде как признал во мне новую власть. Да, пока отнюдь не легитимную и самопровозглашённую. Однако никто не стал перечить мне ни когда я расположился в детинце, ни когда стал участвовать в управлении немногочисленными городскими предприятиями. В их глазах я видел лишь бесконечное доверие и какое-то необычное, даже непривычное признание авторитета, коим я сам себя вовсе и не считал.
Но нельзя сказать, что проблем не было вовсе. Процесс «революции», который так успешно расходился по сельской местности, в городе особой поддержки не встречал. Да и как таковых невольников здесь было не очень много. Холопов себе могли позволить лишь зажиточные горожане, коих, по понятным причинам, было меньшинство. И всё же я планирую в скором времени полностью искоренить среди местных такое понятие, как невольный труд. Как говорится, свободу рабочему и крестьянскому классу! Но только в рамках рыночной экономики, конечно. Во всяком случае, я понятия не имею, как здесь, без промышленных мощностей и значительных народных масс, радикально настроенных против буржуазии, можно построить социализм. А потому да простят меня ещё не родившиеся Маркс и Энгельс(рождение которых в будущем под большим вопросом), но коммунизму не быть.
Что же касается распространения революционных настроений в народе, то здесь, как утверждают мои сподвижники в многочисленных восторженных письмах, всё идёт полным ходом. Помещики уже перестали оказывать всякое сопротивление, стоило мне расстрелять чересчур ретивых поклонников рабского труда. И сейчас бывшие хозяева крестьян, что добровольно перешли на мою сторону, в своих же сëлах становились обычными наместниками. То есть они не могли судить крестьян, заставлять их что-либо делать и ограничивать их передвижение. Единственное, на что они имели разрешение, так это на сбор оброка. Денежный и натуральный налог собирался везде так же, как и в Борках: самые богатые платили больше, те, что победнее — меньше. Ну а те, кто и вовсе с трудом выживал — напротив, получал пособие. Но не стоит думать, что пособие закроет все потребности человека. Нет, оно лишь поможет ему в трудной ситуации, но уж точно не сможет полностью его обеспечить. Такая система позволит избежать ситуации, когда люди намеренно не захотят богатеть, чтобы на ровном месте получать деньги.
Конечно, стоило ожидать, что бывшие помещики начнут подворовывать и нагревать руки на новой системе. И избежать потерь вовсе скорее всего не получится. Однако можно их максимально сократить. Именно с этой целью пятеро помещиков, с которыми мы всё это и начинали, целыми днями катались по всем деревням и сëлам, тщательно обследуя крестьянские дворы и оценивая уровень их зажиточности. Она определялась количеством людей на двор, сколько из них детей, количеством скота и общим обустройством двора. После чего, складывая всех налогоплательщиков и вычитая из суммы бедняков, которым нужна помощь, мои сподвижники оглашали наместнику то, сколько он должен передавать денег или натурального оброка. Если же крестьянский двор пытался скрыть своё истинное состояние, то в качестве первого наказания половина их имущества переходила в собственность государства. Об этом их предупрежлали ещё до осмотра, чтобы самые хитрые успели одуматься. За второе же подобное нарушение штраф повторялся, только к тому же один взрослый мужчина со двора забирался на год принудительного труда без фактической оплаты.
У такой системы был один существенный минус. Люди имели свойство умирать. Причём, по обыкновению, очень неожиданно. А как собирать налоги с тех, кого уже нет на этом свете? Как-то несправедливо получается брать оброк с мёртвых душ. Для решения этой проблемы, по хорошему, нужно, чтобы был ежедневный отчёт о том, сколько человек родилось, а сколько умерло. Вот только нет у меня такого количества грамотных людей, чтобы посадить их в каждую деревню и в каждое село. А потому было решено проверять все вотчины раз в месяц, таким образом загрузив почти всех людей, понимающих в счёте и письме. А для большей эффективности нужно обучать новые кадры.
Для обучения в детинце я выделил целое здание под некое подобие школы. В ней учились все желающие, но главным образом — дети тех солдат, что отказались подчиняться Михаилу и были заточены в темницу. А также верные мне воины из сотни Григория. С учителями же думать долго не пришлось — за снежную зиму гвардейцы получили от меня огромное количество знаний в области простейшей математики сразу за пять классов современной школы. От Жака и Максима они получили неплохое, даже по меркам двадцать первого века понимание физики, от Оскара — простейшая химия (или скорее алхимия) и, что немаловажно, значительный пласт знаний в лекарском деле и травах. А от местного священника гвардейцы научились сносно читать и писать по-русски. В общем-то, преподавать гвардейцы должны были лишь эти знания, потому как для начального образования больше и не нужно. Зато когда из школы выпустятся первые молодые бюрократы, налоговая система и в целом управление должно, по моим расчётам, расцвести.
Но для крепкой и стабильной власти, помимо умелого руководства и кадров нужна ещё и силовая поддержка. Гвардия и верные остатки полка, безусловно, сейчас является весомой силой. Однако весьма малочисленной и незначительной. Мне нужны настоящие войска, обученные дисциплине и воинскому делу по образцу гвардейцев. А строить их нужно начинать как можно раньше и с максимальным усердием. Для этого я спланировал создание полноценного полка, численностью более чем в одну тысячу человек. Его фундаментом должны стать полторы сотни верных мне воинов полка из числа сотни Григория и бывших узников темницы. Ополчение из Борок же в скором времени я планировал отпустить домой, поскольку новому полку нужны были ружья, а новому государству — инструменты для строительства стабильной системы.
Три дня назад во все концы города отравились глашатаи, освещавшие открывшийся набор в «полк нового строя», куда зазывались все охочие люди возрастом от шестнадцати лет до двадцатиодного года. Исключительно добровольно. Можно было, конечно, начать собирать рекрутов в крестьянских дворах, объявив воинскую повинность. Тогда бы народу, возможно,
