вместе с пенсионерами.
Он сжимает мне руку.
– Я могу заехать за тобой в одиннадцать?
Я киваю.
– Я пришлю тебе адрес сообщением.
Он кладет руку мне чуть пониже спины, и мы идем назад к террасе. Когда мы добираемся до лестницы, Сет останавливает меня и целует в висок.
– Увидимся завтра, Молли.
– Ага. До завтра.
И знаете что?
Я не могу ждать.
Глава 27. Сет
Я просыпаюсь поздно и блаженствую. Глаза у меня еще сонные или просто не очень хорошо фокусируются после выпитых вчера вечером коктейлей в стиле времен Сухого закона. Я рад, что племянники уже в бассейне вместе со своими родителями и в доме относительно тихо.
Одеваюсь и иду в кухню, где мои родители пьют кофе и читают газеты на своих айпадах.
– Доброе утро, мой сладкий, – приветствует меня мама. – Хочешь позавтракать?
– Нет, не хочу.
– Ты уверен? У нас есть багеты, копченый лосось, могу пожарить тебе яичницу. Или сварить кукурузную кашу? Еще у меня есть…
– Не беспокойся обо мне. На самом деле я уезжаю, там и поем. Папа, можно я возьму твою машину на несколько часов?
– Но, Сет, зачем где-то есть, когда у нас здесь столько еды? – кричит мама.
Я знаю, что допустил ошибку, не арендовав машину. Но мои родители всегда говорят, что не нужно этого делать, ведь можно пользоваться одной из их машин.
– Зачем зря тратить деньги? – обычно умоляющим голосом говорит мама.
Затем они начинают проверять, когда я прихожу и ухожу, и настаивают на том, чтобы сопровождать меня, даже если я на пять минут еду в бакалейную лавку.
Обычно я нахожу их желание держаться рядом со мной очень милым. В моей семье быть рядом значит показывать свою любовь. Это наш язык любви! Но сегодня я испытываю дрожь, как шестнадцатилетний подросток, и не хочу, чтобы за мной наблюдали, не хочу объясняться.
– У меня назначена встреча, – говорю я.
– С кем? – спрашивает мама.
Я на самом деле очень не хочу ей это говорить.
Очевидно, она мгновенно это чувствует и набрасывается на меня, как собака-ищейка.
– Мы знаем этого человека?
– Да. Молли Маркс, – отвечаю я таким небрежным тоном, какой только могу выдать.
Мама смотрит на папу, который, в свою очередь, не отрывает глаз от газеты. Я чувствую, как внутри нее нарастает напряжение, когда она говорит с показным спокойствием:
– О, это очень мило. Мне показалось, что вчера вы с ней вместе уходили из зала.
Я откашливаюсь. Не думал, что нас заметили. Я поражен, что мама так долго об этом молчала. И я надеюсь и молюсь, что она не видела все наши сексуально заряженные объятия.
– Нам не хватило времени, чтобы обменяться новостями, потому что я вчера весь вечер кружил по танцполу одну известную маму, – говорю я. – Мы решили вместе позавтракать после того, как выспимся, и вспомнить старые добрые времена.
Почему бы взрослому мужчине не съесть яичницу комнатной температуры вместе со своей бывшей? Дружеская, неофициальная встреча. Почему бы и нет? Но у меня горят щеки.
Я знаю, что она знает.
– А-а. Возьми мою машину, – предлагает мама. – Она комфортнее, чем папина.
Ее внезапная незаинтересованность в моих планах меня не обманывает. Она всегда притворяется, что ей скучно, когда думает, что узнала хорошую новость. Я точно знаю, что будет дальше. Она будет вести себя невозмутимо, затем, как только решит, что я нахожусь вне пределов слышимости, громким шепотом объявит папе, что я «отправился на свидание».
Мне очень это нравится – именно так все и происходило, когда мне было шестнадцать лет.
– Спасибо, – вежливо благодарю ее я. – Когда ее тебе вернуть?
Она ласково похлопывает меня по руке.
– Если нам потребуется куда-то уехать, мы поедем на папиной. Пользуйся столько, сколько тебе нужно.
– Спасибо.
Я снимаю с крючка ее ключи от машины, кое-что забираю в гараже и уезжаю как можно быстрее.
Мои родители живут рядом с полем для гольфа в материковой части города, а мама Молли на одном из островов, поэтому путь к ее огромному дому на береговой линии занимает у меня тридцать пять минут. (Я не буду называть этот дом-бегемот «Макособняком», потому что никто, работающий по франшизе «Макдоналдса», не станет тратить такие деньги на башенки в псевдоиспанском стиле.)
Я останавливаюсь перед воротами, закрывающими въезд на подъездную дорожку, и нажимаю на кнопку звонка.
– Да? – произносит женский голос. Это должна быть мама Молли. – Это Сет?
– Да, здравствуйте.
– Заезжай.
Судя по голосу, она не горит энтузиазмом.
Ворота раскрываются, и я проезжаю мимо декоративной сторожки у ворот к главному зданию, которое стоит на огромной изумрудной лужайке, способной поспорить с полем для гольфа моих родителей.
Ставлю мамину машину рядом с сияющим внедорожником «Мерседес-Бенц» цвета розового золота, который, вероятно, стоит не меньше, чем первый взнос за дом.
Я рад за миссис Маркс: здорово, что она так высоко поднялась, но здесь все настолько роскошное, что кажется комичным. Предполагаю, что Молли каждый раз морщится, когда смотрит на все это.
Молли открывает двери (высотой в два человеческих роста, витражное остекление) до того, как я успеваю постучаться.
На ней короткое развевающееся платье и бежевые сандалии на платформе с небольшими ремешками, которые обхватывают ее лодыжки. Мне тут же захотелось провести весь день, застегивая и расстегивая эти ремешки.
– Привет, поехали, – сразу же резко говорит она. – Ты поведешь?
Я склоняюсь к ней и целую ее в щеку.
– С радостью.
– Подождите! – кричит голос.
Из дома выбегает мать Молли – босиком и в халате до пят, украшенном гибискусами.
– Сет, – говорит она вместо приветствия и осматривает меня с головы до ног.
Молли громко вздыхает.
– Мама, я же тебе говорила, что нам нужно ехать. У нас заказан столик.
– Что такое пять минут? Я просто хочу поздороваться.
Она выжидательно смотрит на меня, будто ждет официальных приветствий.
– Здравствуйте, мэм[82], – покорно говорю я. – Как поживаете?
Молли стонет.
– Не называй ее «мэм».
Я ничего не могу с собой поделать. Это инстинкт, оставшийся со школьных лет, когда я ее боялся.
– У меня все очень хорошо, Сет. Спасибо, что спросил. А ты как поживаешь?
– Тоже очень хорошо.
Мы все стоим молча, нам всем неловко.
– Мама, ты удовлетворена? Убедилась, что он не серийный убийца? – наконец спрашивает Молли.
– Молли сказала мне, что ты работаешь адвокатом в Чикаго. – Миссис Маркс не обращает внимания на слова своей дочери.
– Да, теперь уже десять лет, – нервно отвечаю я.
– Адвокатом по бракоразводным процессам, – добавляет она и гневно смотрит
