на меня. Я чувствую себя недостойным мальчиком, пытающимся получить побольше внимания ее дочери, которая слишком хороша для него. Знакомое чувство.
– Да, – кратко отвечаю я, надеясь сменить тему. – Мои родители упоминали, что ваш бизнес процветает. Они видят вашу рекламу по всему городу.
Ее лицо слегка смягчается.
– Не говори это в присутствии Молли. Ей не нравится моя реклама.
– Ты размещаешь ее на городских автобусах! – кричит Молли.
– Все что угодно, только бы увеличить твое наследство, дорогая дочь, – заявляет миссис Маркс. – Кто знает, оставит ли твой отец тебе хоть что-нибудь.
Миссис Маркс снова гневно смотрит на меня, словно я виноват в том, что Роджер Маркс оказался таким козлом.
– Не надо об этом, – стонет Молли. – В любом случае нам нужно идти.
– Когда ты привезешь ее назад, Сет? – спрашивает миссис Маркс.
Молли хохочет.
– Достаточно, мама!
– Был очень рад видеть вас, миссис Маркс, – говорю я. – Вы просто очаровательны. Но Молли права. Мы немного опаздываем, а вы знаете, сколько народу собирается в «У Роберты» на поздний завтрак.
– Развлекайтесь, – говорит она, явно надеясь, что у нас не получится.
Она стоит на подъездной дорожке и сердито смотрит на нас, когда мы с Молли садимся в машину.
– Боже. Прости, – тихо говорит Молли. – Можно подумать, что она раньше людей не видела.
– Приятно узнать, что она до сих пор меня ненавидит, – улыбаюсь я.
– Дело не в тебе. Она ненавидит всех адвокатов. Ну, ты знаешь, из-за того, как они расстались с отцом.
Молли откашливается, внезапно ей становится явно не по себе.
– Но тебе, можно сказать, удалось уклониться от пули. С тех пор как у нее появился мужчина, появилась и навязчивая идея, связанная с моими свиданиями. Обычно, если какой-то мужчина оказывается в радиусе четырех футов от ее конченой дочери – старой девы, она готова заплатить за помолвочное кольцо даже до того, как узнает его имя.
– Но ты же совсем не конченая старая дева!
Молли опускает вниз зеркало, расположенное со стороны пассажира, и осматривает свое лицо.
– Наверное, я умеренно хорошо сохранившаяся старая дева.
Я протягиваю руку и закрываю зеркало.
– Прекрати, Молли. Ты красавица.
Она выглядит удивленной.
– Я живу в городе, где правят бал двадцатилетние сильфиды и люди, которые тратят все свои деньги на то, чтобы попытаться сойти за двадцатилетних сильфид, – говорит она. – В сравнении с ними я – старая дева.
– В таком случае, возможно, тебе стоит уехать из этого дьявольского города, – высказываю свое мнение я. – Отправиться туда, где будет оценена твоя прекрасная внешность.
– Например, в Чикаго?
Я краснею, поняв, что она подумала, будто я предлагаю ей переехать в мой город. (Хотя я буду совсем не против.)
– Чикаго – нормальный город. И ты будешь жить рядом с Деззи.
Она улыбается.
– Было бы неплохо жить рядом с Деззи. И поближе к Элиссе. Иногда я чувствую, что я так далеко от всех на Западном побережье.
– Ты на самом деле решишься на переезд?
– Ну, теперь, после того как все перешло в Интернет, это проще. Но мне нравится Лос-Анджелес. Я уже так давно живу там, что, по ощущениям, это мой дом.
Это совершенно понятно, и я не стану говорить о том, чего хочу. Я хочу, чтобы ей хотелось переехать.
– Ты когда-нибудь уедешь из Чикаго? – спрашивает Молли.
– Возможно. Если будут веские основания. Я состою в коллегии адвокатов штата Нью-Йорк. Наверное, будет несложно получить адвокатскую лицензию где-то еще.
«Например, в Калифорнии», – добавляю я про себя.
– А разве не возникнет сложностей, если ты уйдешь из своей фирмы?
Внезапно мне приходит в голову мысль, не говорит ли она про нас – не говоря об этом прямо. Потенциальной целесообразности наших отношений. Поэтому я серьезно задумываюсь над ее вопросом.
– Я заработал очень хорошую репутацию в Чикаго, и благодаря ей ко мне обращается много клиентов. Но в последнее время я задумываюсь, не стоит ли мне что-то изменить. Я мог бы переехать и точно так же заработать репутацию в другом месте или, может, даже открыть собственную фирму. Люди разводятся по всему миру.
– Да, и статистика вызывает тревогу. Из-за нее я задумываюсь, зачем они вообще женятся.
– Потому что свадьба – это романтично, если люди влюблены, – говорю я.
Она молчит какое-то время.
– Я на самом деле никогда не смотрела на это под таким углом зрения, – признается Молли. – И я почти согласна с тобой.
Хорошо.
Я заезжаю на автостоянку перед «У Роберты». Ресторан находится на некотором удалении от оживленных дорог, нужно проехать несколько миль вглубь острова, в противоположную от общественных пляжей сторону. Здание старое, построенное в шестидесятые годы прошлого века, с окнами во всю стену. Мои родители водили сюда нас с Дейвом в дни рождения, тоже на поздний завтрак. А когда Молли впервые согласилась куда-нибудь сходить со мной (мы тогда учились в школе), мне захотелось сводить ее в какое-то особое место. И это место, по мнению меня-подростка, казалось самым особенным из всех.
Когда мы заходим внутрь, я испытываю искушение опустить руку Молли на попу, но не делаю этого. Все вчерашнее – наш разговор, который состоялся вчера вечером, то, как нас тянуло друг к другу, в каком напряжении мы пребывали, – кажется событиями давно минувших дней. Возможно, все дело в разговоре, который я хочу вести с ней сейчас.
На метрдотеле костюм с жилетом, на столах накрахмаленные белые скатерти и хрустальные бокалы для вина. По большей части в зале сидят пожилые пары, которые пьют коктейль «Мимоза», и семьи с гиперактивными детьми, носящимися по залу с тарелками с горками блинов в форме Микки Мауса[83], политых шоколадным соусом и взбитыми сливками.
Выглядит заведение как дом престарелых, и я ставлю под сомнение свой выбор.
По крайней мере, нас сажают за столик у окна, с видом на лагуну, которая находится за рестораном. Уж если собираешься перекусить в доме престарелых, это нужно делать с видом на лебедей.
– Это какое-то странное место, – шепчет Молли, как только от нашего столика отходит метрдотель. – Я помню, что здесь был шведский стол, предлагалась масса закусок на твой собственный выбор, и еще были островки – омлетный и блинный. А ледяные скульптуры были?
– Нет. И мне кажется, что шоколадный фонтан тоже появился уже после нас.
Подходит официантка, чтобы принять заказ на напитки. Молли заказывает капучино с овсяным молоком, а я имбирный чай с лимоном. (Я слишком сильно нервничаю, чтобы пить что-то с кофеином.)
– У нас нет овсяного молока, – извиняется официантка.
– А миндальное? – спрашивает Молли.
– У
