вдыхая чистый лесной воздух.
Красный символ одолень-травы, нанесенный Ныгмет в прошлую их встречу, горел на обнаженной груди. Недавно с него кожа сошла, и он перестал чесаться.
– Рано ты, – послышалось со стороны.
Владлен улыбнулся остановившемуся Оразу, обвел рукой спящее селение и сказал:
– Как можно было такое утро пропустить?
– Ну да, тебе же к горам не ехать сегодня. Лука-то спит еще?
– Ага, вместе с собаками и детьми.
– Нравитесь вы им, что одним, что другим, к задумавшим зло они не пойдут, – произнес Ораз. – Даная сразу сказала, что первая ночь покажет, можно вам доверять или нет.
– Выходит, не просто так нас здесь спать положили?
– А то как же. – Улыбнувшись, Ораз поднял седло, которое держал в руке, и спросил: – Помочь не хочешь? Нужно повозки подготовить и лошадей.
Так утро и прошло: Владлен помогал волкодлакам готовиться к отъезду, таскал мешки со стряпней, седлал лошадей. Позже к ним с Оразом и другие мужчины присоединились, а потом и остальные подтянулись.
Стало шумно: дети кричали, псы лаяли, люди переговаривались; а Владлену так хорошо среди этой суеты было, будто оказался он в большой семье, о которой даже мечтать не смел. Охотники его любили, но по-своему, как умели; не хватило ему тепла, объятий и ласки, которые дать могли только женщины, сестры или младшие.
Волкодлаки же оказались простым народом: и спали вповалку, и касались друг друга без стеснения. Владлен с удовольствием окунулся в их быт, проникся любовью к каждому. Глядя на Луку, он думал, что все они хмурые и серьезные, но оказалось, что волкодлаки, как и люди, очень разные бывают.
Ныгмет окуривала Луку пучком тлеющих трав, когда Владлен подошел к ее избе. Пахло скверно.
– К ритуалу готовитесь? – спросил он, присаживаясь рядом.
– К нему самому. Ты бы глаза ему не мозолил: чем меньше он думать о тебе будет, тем лучше, – проворчала шаманка.
– Попрощаюсь и поеду в Ярилов град. Думал, скажу пару ласковых слов напоследок да пойду.
– Ласковые слова – это хорошо, ласка и кошке приятна, – пробормотала Ныгмет, продолжая размахивать травами. – Ты возвращайся после купальской ночи, мы рады будем.
– Ты голый ходишь, потому что на брата Данаи насмотрелся? – ворчливо спросил Лука.
– Хочу всей кожей тепло солнца чувствовать, – Владлен улыбнулся. – Не нравится тебе? Здесь все так ходят!
– Жадничает. – Ныгмет потянула Луку за ухо, и тот закатил глаза. – Всем хочется к твоему сердцу прижаться; будь я помоложе, тоже бы не отказалась. Знаете, какая я по молодости была? Ох, красота такая вам и не снилась.
– Ты и сейчас ничего, – заявил Владлен. – Хочешь, обнимемся?
Шаманка прищурилась, причмокнула губами и всучила травы Луке. Владлен раскинул руки и сгреб ее в охапку. Она захихикала как девчонка, ее морщинистое лицо покрылось пятнами румянца. От Ныгмет пахло домом, хоть и не помнил Владлен, как это.
– Было время, когда за мои объятия по десятку голов скота предлагали! – похвасталась шаманка.
– Я бы и сейчас предложил, да только у меня нет ничего, – хмыкнул Владлен.
– Ты не знаешь, что твои руки для меня сейчас делают. Чувствую, будто ты мое сердце в ладонях держишь, и оттого так хорошо становится, будто разом пятьдесят лет скинула. Повезло вам, вы – друг для друга стая.
– Только не спим вповалку, – буркнул Лука.
– А мне с псами спать понравилось, – усмехнулся Владлен.
Ныгмет нехотя высвободилась из его объятий, поправила шкуры на плечах и протянула к нему руку. Кожа на ее ладони оказалась шершавой, но он все равно прижался к ней щекой, словно брошенный пес, которого случайно приласкали.
– Мальчишки совсем ведь, – тихо сказала Ныгмет. – Смотришь – целые, а внутри поломанные.
По коже Владлена холодок пробежал, он поежился. Лука громко вздохнул, встал, пошатнувшись, положил руку на плечо шаманки и сказал:
– Отпустить его нужно.
– Твоя правда, – согласилась та. – Обогрел, спасибо. Я вспомнила, что такое своего человека иметь.
– Он был у тебя? – удивился Владлен. – А куда…
– Потом, потом. Расскажу, как вернемся. Тебе и впрямь нужно уходить, не то твой друг вырвется из моих пут.
Владлен натянуто улыбнулся и развел руками:
– Надо так надо. Поеду.
Он хотел было Луку обнять на прощание, но, вспомнив о словах шаманки, неловко хлопнул его по плечу и пошел прочь, чувствуя затылком, как он смотрит ему вслед.
В Ярилов град Владлен вернулся к середине дня. Непривычно было одному, все оборачивался, когда хотел сказать что-то, а за спиной – никого. Выходит, успел привыкнуть к тому, что Лука тенью за ним следовал.
Только Владлен подошел к конюшне, как к нему служка бросился. Мальчишка выхватил повод из его рук и выкрикнул:
– Ищут тебя! Весь день ищут! Ступай в трапезную!
– Кто ищет? – удивился Владлен.
– Царь!
Он запоздало вспомнил, что они с Лукой так и не предупредили Елисея об отъезде. Выволочку, конечно, царь ему не устроит, но пожурит наверняка.
Владлен торопился, на ходу рубаху в штаны заправлял. В трапезную он так и вошел с мечом на бедре и луком на плече, чтобы не тратить время. И тут же застыл, уставившись на гостя, важно рассевшегося рядом с Елисеем.
– Да что б меня черти в Навь утащили, – пробормотал Владлен. – Это что, морок какой? Ты что тут забыл?!
Гость встал, его улыбка затерялась в рыжей бороде. Он налысо побрился, нанес на кожу руновязь, украсил бороду парой косичек с железными бусинами. Его черный плащ тут же лежал, на лавке.
– Я не думал, что ты так меня встретишь, – пробасил Рыж. – Хотя и о том, что мой сын при царском дворе окажется, я тоже помыслить не мог!
Владлен кинулся к нему, расцеловал колючие щеки, едва слезу не пустил от радости.
– Батя! Как же ты здесь оказался?! Что…
– Может, отпустишь старика, дашь воздухом подышать? – смеясь, спросил Рыж. – Окреп ты, как я погляжу, хватка у тебя железная!
Елисей и Ведана только улыбались, глядя на них.
– Вы уж простите, – смущенно пробормотал Владлен. – Давно мы не виделись.
– Все бы отдал, чтобы с батюшкой встретиться, – тихо сказал Елисей. – Не стыдись своих чувств, мы все понимаем.
Они уселись на лавку, Рыж ощупал руки Владлена, одобрительно цокнул языком:
– Хорошо, что не разъелся тут.
– Рыж!
– А что? Во дворце живешь, кормят тут, как я погляжу, от пуза. Это тебе не по лесам и богом забытым деревням ездить. А можно мне во-он те блины? Вкусные, страсть!
Ведана подала ему большую плошку, ни взглядом, ни словом не выразила неодобрения. Владлену даже показалось, что она с удовольствием за его названым батюшкой ухаживала.
– Ты почему приехал? – повторил вопрос Владлен.
– Так ты помощи просил. – Рыж вытащил из кармана помятую записку. – Твои каракули?
– Мои, – признался Владлен.
– Голуби – птицы ненадежные, сбил вещий ворон твоего посланника, заклевал. Повезло, что они умные твари, он взял твое письмо и мне принес.
– Как же он понял, кому следует отдать послание? – удивленно спросил Елисей.
– Вороны, они, знаешь, особые у нас. Прошепчешь птице имя – и она найдет того, к кому ты ее отправил. Слухи ходят, что ведьмы птиц заговаривали, но точно никто не знает. – Рыж засунул в рот блин. – Мофэт по фапафу…
– Да прожуй ты, – перебил его Владлен.
– Извините, я все забываю, что во дворце нахожусь. – Рыж смущенно кашлянул. – Так вот, может, они по запаху нас находят, а может, и нет. Кто его знает. Вот он и принес мне твои записульки; гляжу, а ты помощи просишь. Хотел старых друзей покликать, но все при деле оказались. У нас ведь такие вещи творятся…
– Ну? – поторопил Рыжа Владлен. – Что творится?
– Покойники на Ясностан идут. Ведьмы в сердце церкви проникли! Варна собрала весь Взвод, повела в бой. Я тоже хотел, но получил твое послание и сразу в путь отправился.
– Ведьмы в церкви?! – побледнел Владлен. – Да как такое возможно?!
– А вот так, говорю, что знаю. Сам не видел, конечно, но слухами земля полнится.
– Так вот почему никто мне не ответил. Я ведь как раз Варне и ее упырю писал, думал, что они-то не откажут в помощи.
– И не отказали бы, да только
