Так как рот у меня был занят, я махнула рукой – мол, места полно, куда хотите, туда и приземляйтесь. Девушка быстро оглянулась на Мерчуллу, распекавшую парня за остывшую похлебку, и присела на соседний камень.
– Меня Мурема зовут, – представилась она.
Продолжая есть, я кивнула, показывая, что приняла сию ценную информацию к сведению. Не то чтобы мне не хотелось поболтать, но в последнее время меня все чаще донимала мысль о том, будто общение со мной приносит людям несчастье.
«Неужели мрут как мухи, перекинувшись с тобой парой слов?» Почти. Посмотри, чем все закончилось для Кирины, Верьяна, Эоны, а еще…
«…А еще куча народу выжила и вполне себе здравствует». Впредь я постараюсь, чтобы таких было побольше.
– А тебя? – не дождавшись от меня продолжения беседы, полюбопытствовала неранка.
– Рель.
– Это имя чейни, – делано удивилась Мурема.
Я промолчала – незачем подтверждать очевидное. Однако неранка не отставала.
– Ты из Тилана?
Вот ведь настырная, поесть не даст.
– Нет, с Вольных островов.
– Врешь!
– Вру. – Я пожала плечами.
Поняв, что уловками от меня ничего не добиться, девушка взяла разговор в свои руки. Правда, свелся он к форме «вопрос-ответ» и больше походил на допрос. Мои односложные реплики не остужали энтузиазма Муремы, а, наоборот, подстегивали.
– Ты чья-нибудь утана?
– Нет.
– А как ты попала на Остров?
– Приплыла.
– Разве такое возможно?!
– Ага.
– А как?!
– Вот так.
Мурема решила зайти с другого бока.
– У тебя красивые волосы.
– Угу.
– Одежду дозорные дали?
– Точно.
– Тебе здесь нравится?
– Да.
– Хочешь остаться?
Я облизнула ложку и кинула ее в опустевшую миску.
– Нет.
– Что?!
Возмущенный вопль привлек внимание Мерчуллы, и девушке пришлось в срочном порядке ретироваться.
К закату третьего дня плот был закончен. Бревна выскребли дочиста. Сверху постелили доски и вбили столбы. На них натянули матерчатый навес и соорудили три стены. Вместо четвертой повесили занавес, который можно было легко поднять, потянув за шнур.
– Теперь остается только молиться о хорошей погоде на завтра, – заметила я, когда мы с Мерчуллой возвращались в Обитель затемно. – Чтобы шторм не помешал спустить плот на воду.
– Об этом, чейни, можешь не волноваться, – проворчала не без гордости Старшая сестра. – Первым ушей Богини достигает ее же голос.
– Понятно…
Вместе со всеми я радовалась окончаниям работ – и не только потому, что приближалось мое возвращение домой. Разговор с Муремой имел свои последствия.
Вроде бы все замечательно. Отношение – просто великолепное. На лицах доброжелательные улыбки, а затылком чувствуешь чужое неприятие. На грани слуха отпечатываются перешептывания. Боковым зрением ловятся косые взгляды.
И я одна против всего Острова. Всегда одна…
* * *
Удерживаемый на месте двумя грузилами плот лишь слегка покачивало на волнах. Видимо, молитва Мудрейшей оказалась на редкость убедительной – с самого утра установилась тихая безветренная погода. На ярком солнце море стало того глубокого бирюзового цвета, который так любят эксплуатировать в своем творчестве художники и поэты.
Тащить на плавсредство трон Мудрейшей не стали, вместо этого плот застелили ковром. Мать Юфимия и шестеро ее сопровождающих взошли на него гуськом. Женщины направились на свои места, чинно опустились на колени, аккуратно и изящно подоткнув одежды.
Предмет торгов с Империей, то бишь меня, усадили поближе к Мудрейшей. Находиться в такой позе, как и все, мне было непривычно, а главное – неудобно. Поерзав на месте под осуждающими взглядами неранок, я нашла приемлемый для себя компромисс. Мудрейшая покосилась, но ничего не сказала, лишь с кротким вздохом, означающим «простим чейни ее грубость и невежественность, да ниспошлет Богиня нам терпения на этот подвиг», возвела очи к небу.
Положив перед собой обнаженные мечи, шесть дочерей ближнего круга, среди которых, разумеется, были и Первые Старшие сестры Мерчулла и Машэтра, расположились по бокам и чуть впереди Матери Юфимии, готовые в любое мгновение отдать за нее жизни. За матерчатыми стенами на всякий случай стояло еще несколько потенциальных камикадзе рангом пониже. Они же управляли плотом с помощью шестов-весел. Для полного военкомплекта следом за нами шло две лодки с лучницами.
Прибытие имперской делегации выглядело не столь помпезно. Опустив паруса и развернувшись к нам правым бортом, тиланский корабль встал на якорь на приличном расстоянии от стены. С судна спустили шлюпку, куда поместились Император, Верховные маг и священник и еще четыре человека, разглядеть которых я пока не могла, да и не особенно старалась, сосредоточившись на главных действующих лицах.
Видимо, Верховный маг как-то обошел антимагический эффект стены, поскольку шлюпка двигалась без участия весел и паруса. Мягко скользя по волнам, она подошла совсем близко и встала к нам боком. С корабля ее прикрывали лучники и маги.
Разумеется, наш плот тоже не был беззащитным. Но в самую первую очередь нас оберегала стена. Она была практически незаметной – только время от времени воздух в том месте «плыл», как от сильной жары, но приближаться к ней ближе, чем на пару локтей, не рисковала ни одна из сторон.
Дэрриш традиционно был в черном.
– Неран приветствует гостей, что пришли с миром. – Мудрейшая развернула ладонь в благословляющем жесте. – Богиня посылает им свое благословение.
По-моему, она откровенно издевалась над Аксием, у которого при виде такой вопиющей ереси аж борода затряслась.
И это называлось тут дипломатией?!
– Тилан, в нашем лице, благодарит за оказанное благоволение и ожидает, что оно распространится не только на Ее Императорское Величество. – Император говорил ровно, без малейшего намека на издевку, но ехидная улыбочка Верховного мага не давала обмануться.
Акценты были расставлены, и переговоры начались. Правда, говорила в основном Мать Юфимия. Эст Сотворитель парировал, изредка бросая на меня оценивающие взгляды, Аксий к месту и не очень вставлял презрительные реплики, откровенно игнорируя Избранную-предательницу. Ну а Дэрриш? Дэрриш предпочитал пока отмалчиваться…
«Он не должен мне нравиться. Я ничего к нему не чувствую. Абсолютно ничего».
Последние часа полтора я повторяла эту фразу про себя, как заклинание. Хотя нет, это было похоже на молитву.
Мое тело плевать хотело на силу самовнушения: вдоль позвоночника прокатывалась обжигающая волна. Она добегала до кончиков пальцев на ногах и устремлялась вверх, и так по кругу, заставляя мелко вибрировать браслет и предательски пылать щеки. Хорошо еще, что я поддалась на уговоры сестры Метьяны и дала набелить себе лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
