Читаем без скачивания Ориан, или Пятый цвет - Поль-Луи Сулицер

— Я должен уехать вечером. Завтра, обещаю, у тебя будут документы. Я скажу тебе, где я их спрятал. Они в безопасности, можешь быть спокойна.

Обратно они пошли быстрее. Становилось прохладно, а Ориан была легко одета. Ангелу нужно было подождать, пока Ладзано останется один. Но помнил он и слова Артюра: «Если он с женщиной (Артюр знал, о какой женщине речь), просто напугайте ее, это вы умеете».

Ангел натянул на голову чулок с прорезями для глаз. Надев сверху шляпу, он наглухо застегнул молнию своей куртки и сунул руки в карманы. Подкладка в правом кармане была продырявлена, чтобы оставалось место для острого кончика ножа. Когда он, втянув живот и опустив голову, приблизился к паре, Ладзано и Ориан как раз говорили друг другу «до свидания», не подозревая, что лучше подошло бы слово «прощай». Ангел с дьявольской точностью вонзил нож прямо в сердце. Ладзано молча рухнул, настолько быстрым и сильным оказался удар. Ориан издала вопль: нож с перламутровой рукояткой только что пронзил сердце ее возлюбленного. Ангел уже исчез на своем мотоцикле, стоявшем поблизости с работающим на малых оборотах двигателем. Когда прибыла полиция, Ладзано лежал в луже крови. Ориан запомнила проклятый нож, который врач вытащил из груди убитого. Полицейский в пластиковых перчатках положил его в стерильную коробочку.

— Странное оружие, — заметил он, осматривая белую перламутровую рукоятку необычной толщины и двустороннее лезвие.

— Действительно любопытно, — сказал врач, — Похоже на морской нож. Видите ли, такими ножами пользуются при разделке рыбы.

Ориан потеряла сознание.

50

— Она открыла глаза, — облегченно произнес чей-то голос. — Пусть приходит в сознание.

Второй голос был знаком — такой мягкий и твердый одновременно, властный и отеческий, теплый и уверенный. Ориан необходимо было услышать его после этого сна, длившегося, кажется, вечность, если не всю жизнь. Ей нужно было выбираться из бессознательности, чтобы вновь испытать боль. Но пусть эта боль будет не такой острой, а немного смягченной этим голосом. Игла в вене, соединенная трубочкой с перевернутым пузатым флаконом. Очевидно, снотворное позволило ей уснуть, притупив последствия поразившего ее шока. Тело не пострадало; но душа и сердце были мертвы.

Голос принадлежал Гайяру. Хотелось задать простой вопрос; «Где я?» — но слова остались на губах. Глаза привыкли к полумраку. Мало-помалу она узнавала интерьер: мебель гостиной, стол ее отца, сделанный одним краснодеревщиком в Лиможе, обеденный стол в столовой, который всегда казался слишком большим для одинокой женщины, к тому же-редко принимавшей гостей.

— Какой сегодня день? — наконец проговорила она.

Рядом с ней стояла незнакомая женщина. Ориан нахмурилась.

— Меня зовут Элен, я ваша сиделка, мадам. Все хорошо. Вам просто необходим отдых.

Ориан посмотрела на начальника.

— Это произошло вчера вечером, — произнес тот, предпочитая играть в открытую.

Она больше ничего не спросила. Ориан все видела своими глазами, никакого чуда не могло случиться. Ее положили на диване в гостиной. Кто-то раздел ее, надел ночную рубашку. «Сиделка, наверное», — подумала она.

— Я попросил полицейского, которому поручили расследование, оставить вас в покое на два-три дня, — продолжил Гайяр. — Так что советую вам хорошенько отдохнуть. Врач в любое время может вмешаться. Кстати, позволю себе сказать: бросьте заниматься этим делом Леклерка, Ориан. Оно кажется мне очень опасным. Ко всему прочему, оно не в вашей компетенции. Вы понимаете, что я хочу сказать…

Говорил он, не повышая тона, со знакомой ей благожелательностью. Но за этой мягкостью она чувствовала строгость. Кто говорил о ее «непрофессиональной непригодности», хотя она работала со своими досье и занималась вопросами, которые входили в компетенцию «Финансовой галереи»?

Шеф предварил этот вопрос, будто угадал ее мысли.

— Маршан выразил свое беспокойство. Полагаю, он искренен. По его мнению, это досье плохо пахнет. Случившееся — подтверждение тому. Я знаю, что супруги Леклерк были вашими друзьями. Но они не просили бы вас рисковать жизнью, чтобы раскрыть касающееся их дело, вы так не считаете?

Ориан так не считала. Заскучав, она отвела взгляд. Ей не хотелось больше видеть своего шефа, не могла она смотреть и на китайскую капельницу, перемешивающую ее кровь. Она закрыла глаза и увидела лицо Ладзано: улыбающееся, спокойное лицо. Он смотрел на нее с какой-то настойчивостью и немного насмешливо, что-то говорил — губы шевелились, но она не могла слышать его слова. Он что-нибудь сказал ей перед смертью? Нет, ничего, она была в этом уверена. Но документы? Эти неоспоримые улики, из-за которых уже убили троих близких ей людей? Ориан почувствовала, как к горлу подступают слезы, но горло сжалось — то ли от ярости, то ли от горя.

Несколько приободренный, Гайяр собрался покинуть ее квартиру. Он знал, что Ориан слышала все, что он говорил, или почти все. После случившегося она поостережется играть в правосудие с противником, который казался намного сильнее, организованнее ее и не знал страха. Когда он подошел к двери, Ориан приподнялась на локтях и бросила вслед:

— Пора приставлять ко мне телохранителей, вы так не думаете?

Старый следователь вздрогнул.

— Телохранителей? Но зачем? Дело затухнет, если вы от него откажетесь. Занимайтесь-ка лучше своими высокопоставленными мошенниками, которые грабят государство, это менее рискованно и более благородно, поверьте мне.

Ориан уставилась в потолок. Она хотела бы, чтобы, сиделка вытащила из нее иглу, убрала жидкость — витамины, как ранее уточнила Элен, — но та уже вышла из комнаты.

— Не рассчитывайте на меня, я не разрешу продолжать. Я пока в порядке, голова моя на плечах, и я чувствую, что недалеко то время, когда веские доказательства сами всплывут.

— Но против кого, о боги! — разгорячилась Ориан. К ней вернулся ее обычный цвет лица. Кровь вновь циркулировала в ней. — Честно говоря, не знаю, против кого, — продолжила она, — но я это узнаю, можете поверить.

— Тогда держите меня в курсе своих действий, — потребовал Гайяр. — Сообщайте мне обо всем, прошу вас. Это дело не входит в ваши обязанности. Вам известна инструкция?

От шефа не укрылось замешательство Ориан.

— Я буду держать вас в курсе, — наконец ответила она. — Но при одном условии.

— Каком? — добродушно проворчал Гайяр — люди, давно знавшие его, редко слышали от него подобное ворчание.

— Ни слова Маршану. И не верьте ни одному его слову. Я не делаю ничего плохого и противозаконного.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — солгала Ориан.

Гайяр задумался.

— Ладно, Ориан. Когда оправитесь, поговорим. Я вам обещаю, что Маршан ничего не узнает. У вас есть сомнения по поводу него?

— Не только сомнения. Уверенность, что он не тот, за кого себя выдает.

Гайяр нежно поцеловал Ориан в щеку.

— А как же быть с телохранителями? — поинтересовалась она.

— Я сделаю все необходимое. Положитесь на меня.

Легкая улыбка пробежала по ее лицу. Как только он вышел, она выключила прибор и закрыла дверь на ключ.

«Тем хуже для сиделки. Пускай отдохнет», — сказала себе Ориан.

Затем она набрала номер телефона. Узнав ее голос, собеседник на другом конце, казалось, остолбенел.

— Нет, — сказала она, — сегодня ролики отменяются. Встретимся в обычном месте в обычное время. Я приду.

Она положила трубку. Видимо, пресса еще не узнала, что она была вместе с Ладзано в момент его убийства. Она могла сообщить об этом великому Пенсону.

51

С коробочкой антидепрессантов в сумочке, со своими верными темными очками на носу, несмотря на сумерки, Ориан Казанов вышла на улицу тотчас же, как только такси, заказанное десять минут назад, подъехало к ее дому. Ее пугало предстоящее возвращение на место, где произошла драма. Там до сих пор было очерчено мелом, стоял полицейский. К своему великому удивлению, Ориан снесла удар. Она старалась мысленно восстановить все, что знала с самого начала.

Совершенно очевидно, что кража документов здорово ударила по человеку, скрывающемуся под именем Артюр, и толкнула его на убийство. Подобные действия совершались им всякий раз, как он чувствовал близкую опасность. Эдди… Ориан любит его, но ей придется говорить о Ладзано в прошедшем времени. Сможет ли она? Для нее Эдди был живым. Он проник в галактику Артюра ради кровной мести. Но враг оказался быстрее, острее чувствовал опасность и обошел бывшего чемпиона в скорости, навязав ему собственную игру. Артюр выстрелил первым. Урок на будущее: опережать, быстрее соображать, действовать без промедления.

Никогда еще Ориан не угрожали физической расправой. Ей случалось получать анонимные угрозы по почте или телефону, намекали на возможные неприятности бизнесмены, раздраженные ее несгибаемостью. Однако о ней много писали газеты («Хроника вас побаивается», — не раз повторял ей шеф с хитрой улыбкой), так что у нее была защита в виде средств массовой информации.