Мы плывем! За пределы рассвета! Покидаем пределы земли!
И как бы в ответ, на фок– и грот-мачтах раскрылись паруса, натянулись, расправились с такой силой, что корабль даже вздрогнул. На бизань-мачте [86] поднялся гафель [87] и взмыл треугольный парус, сияя белизной на фоне дыма, который стлался за нами, пока ветер не уносил его в небытие. И я чувствовал себя таким же легким, бесплотным, как этот дым, словно и меня может куда-то унести порыв ветра, но ко мне прильнула отнюдь не бесплотная Джеки, её тело подрагивало от каждого глубокого вздоха, казалось, я обнимал завернутый в шелк коралл. Вдруг она, как строптивая кошка, изогнулась, разжала мои руки и, высвободившись, уцепилась за перила, а когда я собрался взять её за плечо, меня коснулась тяжелая рука.
– Привет вам обоим от шкипера, – пророкотал Те Киоре, – и после того, как стюард покажет вам ваши каюты, не согласитесь ли вы зайти к нему и выпить стаканчик-другой за успешное плавание?
Я поймал взгляд Джеки и кивнул. В этих широтах церемонии и ритуалы имеют первостепенное значение, ну и хорошие манеры тоже.
Джеки слабо улыбнулась.
– Передайте ему, что мы с радостью принимаем приглашение, придём через минуту. С удовольствием выпьем – только не арак, если это возможно!
Джеки одернула рубашку, подтянула джинсы, пригладила волосы. Всё это, не глядя на меня. Я её не торопил. Нам о многом надо было поговорить, но не здесь и не сейчас.
На кормовой галерее расставили складной стол, за ним уже сидели Батанг, Те Киоре и Шимп. Когда вошла Джеки, капитан и маори встали и поклонились: Батанг в классической малайской манере, Те Киоре совершенно в викторианском стиле, так что я даже задумался, когда и где он получил образование. А Шимп только поднял глаза и пробормотал что-то, скорее всего по-голландски. Он был не похож сам на себя – всегда пышущего энергией, что я решил сначала, будто у него морская болезнь. Однако, когда Джеки проявила по этому поводу беспокойство, он несколько ожил и заверил всех, что совершенно здоров.
– Gezond bin ik! [88] Просто время наступает, вот и всё. У меня ведь назначено время, когда я должен вернуться!
– Не беспокойся, – сказал я, – мы тебя доставим к сроку.
Он кивнул.
– Нет, я понимаю, но всё больше и больше тревожусь, каким-то будет это возвращение. Я и так уже слишком далеко заехал, а впереди у меня важное дело. Так что хочешь не хочешь – приходится волноваться.
Больше он ничего не объяснил, но вскоре взял себя в руки и приободрился, так что мы позабыли о его прежнем унынии.
Вдруг Джеки подняла глаза, прижала руку ко рту и воскликнула:
– Темнеет!
Те Киоре отставил большой палец.
– Ничего удивительного – так всегда и бывает, когда солнце садится. Если вы недовольны, обращайтесь к небесной администрации.
– Да… конечно, но ведь только что, меньше часа назад, был рассвет! Вы снова надо мной смеётесь!
– И со мной точно так же было! – усмехнулся я. Я не мог удержаться от смеха, Батанг хихикал, как начинающий упырь, и даже Шимп фыркал в бороду. – И мне точно так же отвечали, когда я удивлялся. Помнишь поговорки «Восточнее солнца и западнее луны», «Минуя рассвет, погружаемся в ночь»? Предупреждать тебя смысла не было, ты всё равно не поверила бы, пока не увидела это собственными глазами. Опять же точно так, как в свое время я.
Джеки одним глотком прикончила свой джин и встала – медленно и с достоинством.
– Кажется, у меня начинает болеть голова. Пойду в каюту, прилягу. Мне всё равно, по какую сторону солнца мы очутились, но вы-то четверо – сборище типичных самодовольных мужланов! Вот и всё, что я хотела вам сказать напоследок.
Её плечи напряглись, когда она постаралась подавить подступающую икоту и, осторожно ступая, проследовала по корме к трапу. Я пошёл за ней – вдруг ещё свалится со ступеней, но она уже шествовала через салон. Дверью, ведущей к каютам, она хлопнула с такой силой, что, наверное, испугалась сама.
– Да, – потягиваясь, заметил Те Киоре, – леди решила вправить мне мозги. Как насчет ещё одного захода? Эй, стюард!
– Ну, во всяком случае она отдохнёт, у вас такие удобные каюты…
– Верно? Шикарные! Этому парню, который построил пароход, следовало отвалить немалые деньги. Небольшое судёнышко, но до чего же роскошно отделано – все эти мраморные головки и прочее! Впрочем, владелец судна правильно поступил, что расстался с ним.
– Почему же?
Батанг улыбнулся, и улыбка эта мне не очень понравилась.
– А вот по той поговорке, которой Те Киоре меня научил, – «На тот свет с собой не унесёшь». Понятно?
– О да! – задумчиво произнес я. – Понятно!
К ночи поднялся ветер, колёса стали не нужны, и машина замолкла. Мы шли полным ходом, и Батанг экономил топливо. Спать мне не хотелось. Я спешил насладиться вновь обретённым богатством этого мира – пением снастей, звездами над головой, причудливыми картинами облаков, тонущих в тени под ярко сверкающей луной. А под нами до невидимого горизонта распростерлось море, призрачное, словно во сне, – спокойно вздымающаяся пелена тумана. Под ней, скорей всего, блестела неподвижная вода, а может быть, мы и вправду плыли над Землей. Сейчас это не внушало мне беспокойства, как когда-то. Сейчас, когда рядом была Джеки, все мои сомнения и удивление словно бы перешли к ней, а мне реальность представлялась только как выцветшие разрозненные воспоминания о когда-то любимой книге. Эта ночь была всего лишь ночью, следующей за каждым рассветом, обычная тень наступающего дня, который ещё бредет по миру, тень всех дней, которые предстоит прожить, если сумеешь. Это была тень самого времени – бесконечный морской путь по Спирали.
Уолан, стоя у руля, тихо напевал – песню тробриандцев [89], как он сказал мне, воспевающую их легендарную праматерь Имдедую:
– Имдедуя, успокой меня у своей груди.
Я – Полуночное Солнце,
Я зачахло, исхлестанное волнами моря.
И день и ночь я стремлюсь к тебе, Имдедуя!
Я облокотился о перила и задумался: что бы было, если бы я решил остаться на Спирали и вернуться домой неизвестно когда или вообще не возвращаться? Кем бы я тогда, интересно, стал? Я так глубоко погрузился в эти мысли, что, когда кто-то оперся о перила рядом со мной, даже подпрыгнул.
– О! – удивился я. – Это ты! Я не ожидал, что ты так скоро проснешься.
Джеки вздохнула.
– Проклятые колеса! Сначала я не могла заснуть из-за их стука. Потом он стал меня даже убаюкивать. И вдруг – на тебе! – стук прекратился! Их что, остановили, да? И теперь я снова не могу заснуть.
– Тебе всё равно лучше побыть здесь, на свежем воздухе. Красота, правда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
