столе. Несколькими ударами разрубил цепи. Семён рухнул. И Лёва поймал его.
— Отец! Отец, ты слышишь меня?
Семён открыл глаза.
— Лёва?
— Да, это я! Держись, мы уходим!
— Ты… жив…
— Жив! И ты тоже будешь жить! Давай, вставай!
Ратмир помог поднять Семёна, и мы вышли из пыточной.
Поднялись по лестнице. Вышли во двор. Конюшня полыхала. Татары бегали с вёдрами, пытались тушить. Напуганные кони громко ржали. Не всех татары успели вывести из стойл.
— Я так и знал… Конюшня не могла просто так загореться! — услышал я голос. Десяток татар с саблями и в центре Мухаммед-бек. — Куда это вы?
Ян шагнул вперёд и поднял саблю.
— Мухаммед-бек, — сказал он холодно. — Помнишь меня?
Бек прищурился.
— Нет. Кто ты такой?
— Три года назад ты убил польского купца. Его звали Войцех. Это был мой брат.
Мухаммед-бек усмехнулся.
— Я убил многих. Не помню каждого.
— Тогда запомни меня.
Ян бросился вперёд.
Бой начался мгновенно. Ян сражался с Мухамедом, к ним присоединилось ещё двое татар, а остальные бросились на нас.
Вот уж чего не ожидал от Семёна, так того, что после всего пережитого, он сможет не просто сражаться, а обезоружить бегущего на него татарина, и сломать ему шею. Ратмир тем временем схватил сенные вилы* (чем-то похожи на рогатину). И такие же подкинул мне.
Поймав саблю между прутьями, я крутанул вилы, и сабля вылетела из рук неопытного татарина. Следом я ударил вилами в грудь, после чего схватил с земли его саблю, и рванул в бой.
Стоило только встать, как на меня с криком бросился следующий враг. И то ли в отряде Мухамеда все воины не очень, то ли мне сегодня очень везло, но татарин, не добежав до меня несколько метров, споткнулся и упал. И я ему не дал подняться. Секущим ударом я рассёк ему плечо, кровь хлынула с такой силой, что я успел сделать два вывода. Первое, и самое главное — не жилец. Второе, повреждена ключичная артерия.
Рядом дрался Ратмир. До сих пор с вилами. Его посчитали более опасным противником, чем я, и на него одновременно напало сразу два татарина.
Взмах, и один падает от того, что я проткнул его со спины насквозь. Со вторым расправился он сам. После чего тут же подобрал саблю. Лёва и Семён остались сзади. Как бы не был силён духом Семён, но пытки лишили его сил физических.
Я огляделся по сторонам. Ян сражался с Мухаммед-беком. Рядом с ними лежало на земле три тела. Бек был хорошим бойцом. Но было очевидно, что Ян лучше.
От ударов их сабель летели искры. Ян атаковал без остановки, не давая передышки. А Мухаммед-бек отступал.
Я хотел вмешаться.
— ОН МОЙ! — прогрохотал голос Яна, и я отступил. Прошло совсем немного времени, и поляк провёл обманный удар. Потом полоснул снизу вверх. Сабля вошла под рёбра и пробила лёгкое.
Мухаммед-бек застыл. Посмотрел вниз, на рукоять, торчащую из груди. Рухнул на колени.
— За брата, — тихо сказал поляк и следующим ударом отсёк голову.
Если и были ещё воины, то они не показывались, а во дворе были только слуги. Они не посмели нападать на нас. Боялись. А когда увидели смерть своего предводителя, побежали.
— К конюшне! — крикнул Ян. — Нужны кони!
Я, Ратмир и сам поляк бросились к горящему зданию. И с трудом нам удалось вывести пять лошадей. Они упирались и мне даже пришлось со всей силы приложить одного коня по морде. Ещё в прошлой жизни я слышал, что лошади во время пожара бегут в своё стойло. Скорее всего это связано с тем, что лошади считают стойло домом. И он всегда был для них безопасным.
В общем, как бы мне не было жаль животину, но главное удар возымел эффект, и конь побежал со мной.
Ворота усадьбы были открыты, татары открыли их, чтобы выпустить коней во время пожара. Мы ворвались в них на полном скаку.
* * *
Мы скакали по лесу, не останавливаясь. Стояла ночь. Ветки хлестали по лицу. Кони фыркали, скользили на снегу. Но мы не сбавляли темп.
Сзади слышались крики, топот копыт. За нами началась погоня.
— Быстрее! — кричал Ян.
Мы вырвались из леса на открытую местность. Но у нас было небольшое преимущество. Темнота. Было новолуние* (убывающая луна — фаза Луны, когда с Земли наблюдается тёмный диск). Прошёл час. Может, два. Погоня отстала.
Несмотря на усталость, нужно было идти как можно дальше. Однако, Семён и Лёва были очень слабыми. И мы остановились в лесу, чтобы дать им передышку.
Семён лежал у костра и тяжело дышал. Лёва… может за счёт того, что он был моложе, ему было легче. Но синяки, ссадины и вырванные с конем ногти на ногах говорили сами за себя. Я осмотрел вначале Семена, потом Лёву. Обоим нужен был уход, а главное отдых. Семёну прижигали кожу на ногах и руках. У Лёвы воспалены ступни. Но проблема в том, что у меня ничего не было, чтобы им помочь. Все мои вещи остались на моём коне Буране, которого я уже, скорее всего, больше не увижу. По крайней мере в конюшне его не было. В общем, единственным доступным сейчас лекарством был сон. О чём я им и сказал.
После чего я подсел к Яну.
— Почему ты это сделал? — спросил я. — Почему спас нас? Мы тебе были не нужны для мести. — Я сделал паузу. — Или ты таким образом решил воздать память брату?
Ян долго молчал. Потом кивнул.
— Да. Мухаммед-бек убил его за долг. Войцех не мог заплатить. Его пытали. Потом убили. Я поклялся отомстить. Но возможности не было. — Он посмотрел на меня. — Пока вы не появились. Освальд собирался привезти вас сюда. Я понял, что это мой шанс. Поэтому пошёл за караваном. Дождался ночи. Поджёг конюшню. Вырезал охрану. Немного подумав, решил спасти и вас. Поверь, изначально я не имел таких планов. Просто одномоментный порыв. И всё.
Я протянул руку.
— Спасибо, Ян.
Он ответил на рукопожатие.
— Не за что, Митрий. Ты хороший парень. И верный друг, — показал он на Лёву. После чего посмотрел на костёр. — У моего брата было много друзей. Но никто не отправился со мной мстить. Хотел бы, чтобы у меня был такой же друг, как ты.
— Ты спас нас. И за мной долг жизни.
— Я запомню это, — сказал Ян.
* * *
Утром продолжили путь. Лёва и Семён, хоть и проспали всю ночь, но очень плохо сидели в седле.
На второй день наткнулись
