— Мне это не нравится, — наконец задумчиво изрек герцог, и я едва не поперхнулась коньяком. Моя лучшая подруга и его брат (хотя Стик пока об этом не знает) исчезли, в покоях вампирши валяется труп девушки, похожий на меня, а ему просто не нравится!
Видимо, все эмоции отразились у меня на лице, потому что Стикур смутился и, пожав плечами, произнес:
— Ну, а что ты хочешь от меня услышать? Мне и в самом деле это не нравится! Я не представляю, кому потребовалось убить модистку?
— Да не модистку хотели убить! — сорвалась на крик я. — Не модистку, а меня! Меня же здесь никто не знает! Рыжая и рыжая, в покоях Льриссы и в покоях Льриссы! Я готова поспорить на что угодно, что модистку просто перепутали со мной.
— А ты уверена, что все так, как ты говоришь?
— Стикур, я не уверена ни в чем, но такое развитие событий мне кажется вполне логичным. Мы прибыли на Аскарион втроем, двое из нашей троицы исчезли, а я осталась. Думаю, кто-то очень не хотел, чтобы я начала мутить воду раньше времени. Вот и все.
— Что же, все очень похоже на правду, — вид у герцога был задумчивый и недовольный. Стикур был не рад, что связался со мной. — В этом случае тебе лучше пока не вылезать. Пусть думают, что убили тебя. До тех пор, пока этот слух не опровергнут, ты в безопасности. Не думаю, что модистку многие знали в лицо. Только ее клиентки. А их на опознание не позовут. Она была при дворе новенькая, и если нам повезет, не успела завести тесных знакомств. Обнаружив рыжий труп в покоях Льриссы, естественно, вспомнят про тебя. А пока выясняют, что к чему, у нас есть время, разобраться в ситуации. Я уже дал указание своим людям. Они разведают, чем сейчас занят ирр Даллар, и в каком из его домов теоретически может быть пленник.
— Думаю, теоретически, он может быть в любом из его домов, или вообще в другом месте.
— Конечно, но на то и нужны верные люди. Они постараются изучить этот вопрос точнее.
Глава 18
Этого разговора Льрисса ждала достаточно долго. Она не сомневалась в том, что Маррис не выдержит и появится здесь. Захочет позлорадствовать и похвастаться своими планами. В его жизни всегда все было напоказ и на публику. Ну, не верилось вампирше, что сейчас будет по-другому, и кузен запрет ее в комнате с решётками на окнах и забудет. На него это не похоже. Обязательно явится, как миленький, прочитать нотацию, блеснуть своим умом и гениальностью. Вопрос только, как скоро это произойдет.
Ожидания оправдались ближе к вечеру второго дня. Уже было съедено три подноса фруктов и выпито несколько бокалов крови. Не очень хорошей, Льрисса подозревала, что довольно старой, наверное, Маррис ее с утра законсервировал этим новомодным заклинанием. Но с другой стороны, и на этом дорогому братцу спасибо. Он вполне мог бы морить голодом. Тогда заточение переносилось бы на порядок хуже, а так — только изрядно скучно.
Маррис был немного разочарован, потому что встретила его Льрисса совершенно спокойно. Она сидела на подоконнике и с безразличным видом изучала туманное небо.
— Ну, и зачем тебе все это? — хмуро поинтересовалась она, не повернув головы. — Ты ведешь себя, как ребенок, который не ведает, что творит! Как ты вообще посмел посягнуть на свободу корры?
— Прости, но кирры… — столь ядовитого тона, Льрисса у Марриса припомнить не могла.
— Давай, не будем препираться из-за тонкостей дворцового этикета, хорошо? Я имею право носить титул кора, и тебе это известно. Другое дело, что подобное право у тебя всегда вызывало зависть, но это не мои проблемы, так что закончим разговор. Я еще раз спрашиваю, как ты смеешь удерживать меня здесь? Неужели в провинции совсем нет иных забот? Ты у нас вроде как отвечаешь за внутреннюю безопасность Аскариона, а сам вместо того, чтобы закон оберегать бесцеремонно нарушаешь.
Желваки на скулах Марриса напряглись, а лицо побледнело. Вампир злился, но постарался не подавать вида. Льрисса демонстративно фыркнула, показав, что все заметила, и снова отвернулась к окну. Унылый аскарионский пейзаж лицезреть было приятнее, нежели гостя.
— Я не считаю нужным перед тобой отчитываться, — буркнул он, постаравшись придать своему голосу как можно более жесткие интонации. — В твоем положении есть смысл вести себя, чуть более скромно.
— Да, ну? — показано изумилась вампирша и спрыгнула с подоконника. Даже босая она была Маррису выше подбородка. Охранники за спиной вампира напряглись, но пока не предпринимали попыток остановить девушку. — А что ты мне сделаешь? — Льрисса издевалась и провоцировала, проверяя, как далеко может зайти ее тюремщик. Думалось, что не далеко. Высокородная кирра слишком ценный товар, чтобы его портить. Ну, ей по крайне мере хотелось так думать.
— Пока ты у меня на правах гостьи по одной простой причине — влезла, куда не нужно. Если будешь выступать, могу создать не такие комфортные условия проживания, поняла?
— Я не поняла, зачем ты это все затеял? Может быть, соизволишь ответить мне на этот вопрос. Я его задаю не первый раз, — Льрисса немного отступила — брызгающий слюной Маррис раздражал.
— Ну, для начала у меня к тебе есть одно почти деловое предложение. Подумай, — вампир вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку.
— Что это? — в голосе Льриссы сквозило брезгливое недоверие. — О чем я должна подумать?
— Там кольцо, — на темной подкладке сверкнуло белое золото и оправленный в него рубин. Я в очередной, раз предлагаю стать тебе моей женой. Это большая честь, мало какую просьбу я повторяю дважды.
— Ты — псих? — искренне удивилась вампирша. — Причем самый настоящий. Точнее маньяк, преследующий жертву с завидным упорством. Я бы заподозрила ненормальную патологическую и ничем не заслуженную любовь ко мне, если бы не знала тебя так хорошо. Единственная твоя страсть — это власть и положение в обществе.
— Я не обижаюсь. Не старайся меня задеть, лучше, действительно, подумай. У тебя есть время. Поверь, это будет лучшее решение для всех.
— О, чем, Маррис? Ты еще больший кретин, чем я предполагала! У нас, что, снова модно воровать невест? — Льрисса даже не знала, что ей делать: смеяться или опасаться свихнувшегося маньяка. — Я, конечно, польщена, но, знаешь, не слишком ли много усилий, для того, чтобы сделать мне очередное предложение?
— У тебя зашкаливает самомнение, кирра! Ты далеко не главное, а так, утешительный приз.
— Я не главное? — изумление скрыть не удалось. — Тогда… все эти усилия ради чего? Или точнее кого. Ласта? А я-то тут причем?
— Я же сказал, ты — утешительный приз.
— А Ласт?
— Ласт… Ласт в этой партии, моя хорошая, джокер! А сейчас не смею задерживать, наслаждайся отдыхом, а у меня дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
