class="p1">– Я действительно не такой. Ничего похожего.
– Ты всегда был таким строгим и благочестивым в этом отношении. Мне нравились эти качества в тебе. Что же с тобой произошло?
– Я и сейчас такой. Даже больше, чем когда-либо. Я говорил тебе об этом, когда мы встретились прошлый раз.
– Хорошо. Но что сказали бы священники по поводу твоих сегодняшних попыток? По поводу попытки сблизиться в отеле с пользующейся дурной славой разведенной женщиной?
– Они не возражали бы. Ты – моя жена.
– О, брось чепуху молоть!
– Но ты же спросила, что сказали бы священники. Они сказали бы: «Давай, действуй!»
Блеснувший во мраке и слегка разгоревшийся затем луч света внезапно угас, как будто по сигналу тревоги, предупреждающему о воздушном нападении.
– Но это же мерзость, – сказала Вирджиния.
Гай опешил.
– Что мерзость? – спросил он.
– Это невероятно омерзительно. Намного хуже того, что могли бы придумать Огастес или мистер Трой. Неужели ты не понимаешь этого, ты, скотина?
– Нет, – ответил Гай с невинным простосердечием. – Нет, не понимаю.
– Я, пожалуй, предпочла бы, чтобы ты считал меня уличной девкой. Предпочла бы, чтобы мне предложили пять фунтов за то, что я совершу что-нибудь отвратительное в туфлях на высоких каблуках, или прокачу тебя по комнате в игрушечной упряжке, или сделаю еще какую-нибудь гадость, о которых пишут в книгах. – По ее щекам катились слезы гнева и унижения, но она не обращала на это никакого внимания. – А я-то думала, что ты снова полюбил меня и захотел побыть со мной во имя нашей старой дружбы. Я думала, что ты выбрал меня по особым причинам. Впрочем, это действительно так. Ты выбрал меня потому, что я единственная женщина во всем мире, с которой твои священники разрешат тебе лечь в постель. Тебя только это привело ко мне. Ах ты, пьяная, самоуверенная, отвратительная, напыщенная, бесполая, ненормальная свинья!
И в этот момент полного крушения всех планов Гай вспомнил о своей крупной ссоре с Триммером.
Вирджиния повернулась, чтобы уйти от него. Гай сидел как окоченевший. В тишине, наступившей после того, как умолк ее резкий голос, раздался еще более резкий звук. Вирджиния уже ухватилась за ручку двери, но невольно замерла на месте. В третий раз за этот вечер телефонный звонок как бы проводил разграничительную черту между ними.
– Послушай, Краучбек, старина, я нахожусь, так сказать, в затруднении. Не знаю, как мне поступить. Я только что взял человека под строгий арест.
– Это очень опрометчивый поступок.
– Он штатский.
Штатских ты не имеешь права арестовывать.
– Вот об этом-то, Краучбек, как раз и говорит арестованный. Надеюсь, ты не намерен встать на его сторону.
– Вирджиния, не уходи!
– Что, что? Я не понял тебя, старина. Это Эпторп говорит. Ты что сказал, не идти?
Вирджиния ушла.
Эпторп продолжал:
– Это ты говорил или к нам вклинился кто-то еще? Послушай, дело здесь серьезное. Устава я, к сожалению, с собой не захватил. Потому я и прошу тебя помочь мне. Как, по-твоему, мне, наверное, надо выйти и попытаться найти сержанта и нескольких солдат для охраны арестованного на улице? Это не так-то легко в затемненном городе, старина. А может быть, мне просто передать этого парня гражданской полиции?.. Эй, Краучбек, ты слышишь меня? По-моему, ты не совсем ясно представляешь себе, что это вполне официальное обращение к тебе. Я звоню тебе как офицер вооруженных сил его королевского величества.
Гай положил трубку на аппарат и дал указание по телефону из спальни, чтобы в этот вечер его больше не беспокоили никакими звонками, за исключением, если это случится, звонка из шестьсот пятидесятого номера отеля.
Он лег в постель и около половины ночи провел в беспокойном полусне. Однако телефон больше не звонил.
На следующий день, встретив Эпторпа в поезде, Гай спросил его:
– Ну как, ты нашел выход из вчерашнего затруднения?
– Затруднения, старина?
– Ты же звонил мне, разве не помнишь?
– Звонил? Ах да, это по вопросу уставного положения… Я думал, ты сможешь помочь мне.
– Ну и как, ты решил эту проблему?
– Я уже забыл обо всем, старина. Все это уже миновало. – После небольшой паузы Эпторп продолжал: – Не вмешиваясь в твои личные дела, можно мне спросить, что произошло с твоими усами?
– Улетучились.
– Это видно. Я как раз об этом и спрашиваю.
– Я сбрил их.
– Да? Очень жаль. Они были к лицу тебе, Краучбек. Шли тебе, и очень здорово шли.
Часть третья.
«Эпторп беспощадный»
1
Согласно приказу, в Кут-эль-Амару следовало явиться к восемнадцати ноль-ноль 15 февраля.
Гай ехал по знакомой грязновато-серой местности. Морозы миновали, земля промокла, началась капель. Он проехал по темнеющим улицам Саутсанда. Окна в домах, еще не освещенные, зашторивали. Это возвращение Гая никак нельзя было назвать возвращением домой. Он чувствовал себя бездомным котом, который, полазив по крышам, крадучись возвращался назад, в темный угол среди мусорных ящиков, где мог зализать свои раны.
Саутсанд – это городок, в котором Гай найдет успокоение. Отель «Грэнд» и яхт-клуб приютят его. Джузеппе Пелеччи накормит и утешит его. Мистер Гудол воодушевит его. Дымка с моря и мокрый снег скроют его. Эпторп очарует его и незаметно уведет в далекие сады фантазии.
Охваченный унынием, Гай совсем забыл о семидневном плане Ритчи-Хука.
Лишь в более поздний период своей военной деятельности, когда Гай хорошо распознал этих одетых в военную форму и украшенных орденами государственных чиновников, приказы которых заставляют одних людей протыкать штыками других, когда Гай почувствовал, какие непреодолимые препятствия могут воздвигать эти чиновники на пути других, лишь после всего этого Гай по-настоящему оценил масштабы достижений бригадира и скорость, с которой он осуществлял свои планы. В настоящее же время Гай наивно предполагал, что один из высокопоставленных чинов просто сказал бригадиру, что именно он хотел изменить, дал соответствующие распоряжения, и дело было сделано. В действительности же удивлению Гая не было предела, ибо за семь дней Кут-эль-Амара преобразилась неузнаваемо.
Здесь уже не было ни майора Маккини, ни старого руководящего состава, ни прежних поставщиков провизии. Не было в Кут-эль-Амаре и Триммера. На доске объявлений висел документ, озаглавленный: «Личный состав, сокращение». В нем сообщалось, что Триммер лишен присвоенного ему временного офицерского чина. Вместе с Триммером были уволены еще два правонарушителя и молодой человек из центра формирования, фамилия которого была незнакома Гаю по той простой причине, что тот находился в самовольной отлучке в течение всего их пребывания в Саутсанде. Вместо них в Кут-эль-Амаре появилась группа кадровых офицеров, и среди них майор Тиккеридж. В шесть часов того
