Их первая встреча при свете дня после целой ночи опьяняющей любви для нее будет просто ужасной, и Алесандра хотела, чтобы это как можно скорее прошло. Она была уверена, что, если приложить некоторые усилия, ей удастся скрыть смущение.
Колин сидел за столом в своем кабинете. Дверь, выходящая в коридор, была открыта настежь. Алесандра остановилась в дверном проеме, размышляя, стоит прерывать его или нет. Однако он, должно быть, почувствовал на себе ее пристальный взгляд, потому что неожиданно поднял глаза. Он все еще сосредоточенно хмурился над письмом, которое читал, но выражение его лица тут же изменилось. Когда Колин улыбнулся ей, глаза его светились нежностью.
Алесандра подумала, что и ей, вероятно, следует ответить ему улыбкой. Она не была уверена. Боже правый, неужели она так никогда и не привыкнет к тому, что Колин рядом? Он такой привлекательный мужчина. Сегодня его плечи ей показались еще шире, волосы – еще темнее, а кожа совсем бронзовой. Белоснежная рубашка, которую он надел, сильнее подчеркивала его привлекательность. Она резко контрастировала с его смуглым лицом. Взгляд Алесандры упал на его губы, и неожиданно в ее голове возникли воспоминания об ощущениях, вызванных поцелуями, которыми он покрывал все ее тело.
Алесандра поспешно отвела глаза и уставилась на его подбородок. Она вовсе не хотела показывать ему свое смущение. Она должна сохранять достоинство и приличие.
– Доброе утро, Колин, – проквакала она хриплым лягушачьим голосом. Лицо ее горело огнем. Единственным выходом было пойти на попятную, и как можно скорее. Алесандра попытается встретиться с ним попозже, когда будет хорошенько держать себя в руках. – Вижу, ты занят, – промолвила она, поспешно отступая назад. – Я спущусь вниз.
Она повернулась и собралась уходить.
– Алесандра!
– Да?
– Поди ко мне.
Алесандра, вопросительно взглянув на него, вернулась к двери.
Колин откинулся на стуле и поманил ее.
Она, гордо подняв голову, с улыбкой на губах вошла в кабинет. Приблизившись к письменному столу, она остановилась. Он знаком показал ей подойти поближе. Сохраняя маску беспечности на лице, она обогнула массивный стол. Колин не должен узнать, в каком смятении она находится.
Он окинул ее долгим пристальным взглядом.
– Может быть, ты все-таки расскажешь, что с тобой происходит?
Плечи Алесандры дрогнули.
– Тебя не так просто обмануть, – заметила она. Колин нахмурился.
– Но ты же не собираешься меня обманывать?
– Да.
От его всевидящего ока не укрылось ее тревожное состояние. Видя, что ей трудно говорить, он, смягчившись, произнес:
– Скажи мне, что тебя беспокоит. Алесандра потупилась:
– Мне просто… неловко… встречаться с тобой, после того…
– После чего?
– Прошлой ночи.
Ее щеки зарделись нежным румянцем. Колин нашел это очаровательным и в равной степени возбуждающим. Он привлек ее к себе и усадил на колени, потом с улыбкой взял ее за подбородок.
– И что же? – спросил он.
– При свете дня-воспоминания о том, что мы делали вместе, вызывают у меня угрызения совести.
– Во мне эти воспоминания вызывают только одно – желание.
Глаза Алесандры расширились от такой откровенности.
– Но ты не можешь!
– Уверен, что могу, – сообщил он ей радостно.
Алесандра покачала головой.
– Я не в силах, – прошептала она.
Колин нахмурился.
– Но почему?
Кровь бросилась ей в лицо.
– Разве недостаточно того, что я сказала?
– Это совершенно ничего не объясняет, Алесандра снова опустила глаза.
– Ты все усложняешь, – заметила она. – Если бы со мной была мама, я могла бы поговорить с ней, но…
Она замолчала.
Ее печальный голос вызвал у Колина прилив нежности к этому юному беззащитному существу.
Ее явно что-то беспокоило, и он должен был докопаться до истины.
– Ты можешь поговорить со мной, – сказал он. – Я твой муж, не забывай об этом. У нас не должно быть секретов друг от друга. Ведь тебе вчера было хорошо, – добавил он, глядя в самую глубину ее фиалковых глаз.
Ей его слова показались ужасно высокомерными.
– Возможно, – нарочито неопределенно ответила Алесандра, просто для того чтобы уязвить его.
А Колин был неприятно удивлен.
– Возможно? Ты же таяла в моих объятиях, – прошептал он. От этого воспоминания голос у него дрогнул. – Неужели ты уже успела об этом позабыть?
– Нет. Я ничего не забыла. Колин, ты мне сделал больно.
Алесандра выпалила эти слова и ждала его извинений. Тогда она расскажет ему о своем недомогании, и он наконец-то поймет, почему ему не следует прикасаться к ней снова.
– Малышка, я знаю, что причинил тебе боль.
От страсти в его голосе, такой неприкрытой, такой мужественной, ее бросило в дрожь.
Алесандра подвинулась у него на коленях. Колин положил на ее бедра свою огромную ладонь, успокаивая жену. Ощущая на своих коленях восхитительную тяжесть ее сладких бедер, он вновь испытал прилив огромного желания. Она не могла не заметить этого, прижимаясь к нему своим телом.
Алесандра забыла о своем смущении. Перед ней не собирались извиняться, более того, даже не посочувствовали. Молодой муж вовсе не испытывал никакого раскаяния!
Он улыбнулся, глядя на ее рассерженное лицо.
– Сердце мое, – в его голосе послышалась мягкость и даже вкрадчивость, – тебе больше не будет так больно.
Алесандра покачала головой. Ей даже не хотелось смотреть ему в глаза. Вместо этого она принялась изучать его подбородок.
– Ты не понимаешь, – еле слышно прошептала она. – Кое-что… произошло.
– Что произошло? – терпеливо начал расспрашивать он.
– У меня кровотечение. Пятна были на простыне, и я…
До него наконец-то дошло. Колин обнял юную жену и прижал к своей груди, испытывая смешанные чувства. Ему хотелось держать ее в своих объятиях целую вечность, и в то же время он боялся обидеть Алесандру невольной улыбкой, которую она могла расценить как насмешку.
Алесандра не была настроена обниматься, но Колин не собирался выпускать ее из своих сильных, решительных рук. Он должен был утешить и успокоить ее. Когда Алесандра наконец сдалась и затихла у него на коленях, Колин вздохнул и потерся подбородком о ее макушку.
– Ты подумала, что нездорова, правда? Мне следовало объяснить. Прости. Тебе не о чем беспокоиться.
Нежность в его голосе немного приободрила Алесандру. Однако она все еще сомневалась, верить ему на слово или нет.
– Ты хочешь сказать, что все так должно и быть?
В голосе Алесандры помимо ее волк звучала подозрительность, и молодая женщина боялась рассмешить мужа своими нелепыми, как ей казалось, вопросами.
