учесть, что я человек, но да пусть. Хотелось бы, чтобы все это действо прошло как можно тише, а то слишком много удовольствия для Магрит.
- Я обо всем договорилась. С человеческими властями проблем не возникнет.
- Мофаро – мстительный гад! – пробормотала Захария. Я с ней была полностью согласна. И Магрит обо мне рассказал, и разрешил казнь на городской площади устроить. Надо не забыть сказать Захарии, чтобы не вздумала его после моей смерти на порог таверны пускать.
- Увидимся завтра, - подмигнула мне Магрит и удалилась, покачивая бедрами.
- Свеншард! Свеншард! – вслед ей крикнула Захария, но ничего не произошло. Артефакт активировался только мной.
- Сочувствую, - коснулся моего плеча дак. – Не хотелось бы вас пугать, но о завещании следует позаботиться.
Дак выглядел благоприятно: темный чиновничий мундир, наглухо застегнутый так, что под ним заметна была только белая рубашка, да темные узкие брюки, не очень хорошо выглаженные. Длинные каштановые волосы дака были заплетены в сложную косу, которая спускалась до пояса. Он казался старше Расмуса, смотрел спокойно и без осуждения, так что я схватила его за руку.
- Подождите, - мысли мешались, и я помолчала, собирая себя в кучу. – Что из себя представляет эта битва? Что мне предстоит?
Дак замешкался. Видно было, что ему не хочется отвечать, но и повода сбежать не находится. Я огляделась, желая призвать Захарию в помощницы, но она куда-то подевалась.
- Пожалуйста, расскажите. Мне больше не к кому обратиться.
- Хорошо, - сдался дак. – Присядем?
За столик я прихватила вино, к которому дак отнесся очень благосклонно, и печенье, на которое он внимания не обратил.
- Меня Ингвар зовут, - сообщил дак, наливая себе вина. – Вы будете?
- Нет, - я нервно схватила печеньку. Ситуация страшная, а мне вдруг есть захотелось. – Давайте ближе к делу.
- Давайте. Как вы умудрились перейти дорогу любовнице Ришерцтаха? За обычных даков на битву редко вызывают, а здесь слишком уж лакомый кусок, сразу было понятно, что дара не уступит.
Я едва не подавилась крошками. Прокашлялась и хрипло попросила:
- Я даже не знаю, что это за битва. Как меня будут убивать?
- Зная, что Гешт – род огненных даков, вас скорее всего спалят, - доверительно сообщил Ингвар. – Но может и голову откусить, правилами это не запрещено.
- А у меня какое оружие?
Ингвар развел руками.
- Ваши ногти, зубы и способности. Все в равных условиях.
От изумления я раскрыла рот, забыв, что он полон печенья.
- А где же здесь равные условия, Ингвар? Мои зубы уступают драконьим, как и ногти. Я уже молчу о том, что из способностей у меня только способность громко и противно кричать.
Я сняла перчатку с левой руки и продемонстрировала даку аккуратно подстриженные ноготки. Ингвар равнодушно пожал плечами.
- Изначально битва за любовь даков была прерогативой дракониц. Неважно, знатного рода они были, или нет, значение имело лишь желание уничтожить соперницу.
- То есть величественные даки сидели в своих домах на вершинах гор и ждали, пока одна из женщин погибнет, сражаясь за него? Хороши мужчины, ничего не скажешь.
- Интересный взгляд на ситуацию, - Ингвару нахмурился и бокал отставил в сторону – ему сказанное не понравилось. Я пожалела, что открыла рот – обидится дак, уйдет, и не узнаю я подробности завтрашнего действа. – Но даки всегда сражались за женщин, нам не требуется специальной процедуры. Для дракониц же битва является дозволением, демонстрацией того, что они равны дакам. Сейчас, когда драконов осталось мало, нам приходится соперничать в любви с людьми, так что небольшое преимущество в битве, всего лишь восстановление справедливости.
А я еще надеялась, что Ингвар мне сочувствует? Все драконы даже порадуются, когда дара уничтожит очередную человечку.
- Магрит не понесет наказания за мою смерть, верно?
- Конечно. Битва за любовь – это не про бессмысленные убийства, абы кого вызывать нельзя. Я не зря спрашивал, имеете ли право на сражение за сердце Ришерцтаха – и вы сами подтвердили, что вызов правомерен.
- А если бы нет?
- Началось бы разбирательство. Магрит взяли бы под стражу, как потенциальную убийцу невиновной, вызвали дака Ришерцтаха…
Хорошо, что я сразу согласилась. Лучше уж умереть от руки Магрит, чем еще раз увидеть ненависть во взгляде Расмуса.
Я задумчиво съела печеньку и грустно сказала:
- Выходит, человеческим женщинам не стоит связываться с даками. Скажу Захарии на моей надгробной плите выбить именно эту мысль.
Три года назад, когда я соглашалась выйти замуж за Расмуса, и подумать не могла, что мне грозит.
- Ну почему же, нет. Если дак не состоит в беспорядочных связях, и не имеет одновременно двух и более партнерш, то риск минимален. К тому же, некоторые предприимчивые человечки пытаются обезопасить себя скорой беременностью. Драконы не могут похвастаться плодовитостью, так что очень ценят детей. Даже чужих… Вы ведь не беременны?
Я хотела было презрительно фыркнуть, и вдруг замерла. Замерла, осененная ужасной мыслью – я ведь могу быть беременна! Дак ждал ответа, а я пыталась подсчитать даты, сбиваясь и паникуя.
- Ада, вы не беременны? – настойчиво повторил дак. И настойчивость его была такого рода, что следовало поскорее отвечать, а не то кто-то быстро проведет параллели. Как выяснилось, забеременеть от дака можно только будучи за ним же замужем, а ни один дак в здравом уме беременную жену от себя не отпустит,так что ой-ой, что может себе надумать Ингвар.
- Нет, конечно! – я криво улыбнулась. – Простите, просто задумалась на тему завтрашней смерти.
Судя по настороженному лицу Ингвара, я его совсем не убедила, так что нужно было уходить, пока еще больше не выдала себя неосторожным словом.
Так что я вскочила с места и принялась пятиться, чуть ли не кланяясь.
- Спасибо вам, Ингвар! За поддержку, за объяснения…
- Ада, вы куда?
- Готовить завещание! Не волнуйтесь, Ингвар, смерть хозяйки таверны на вашем проживании никак не отразится.
***
В свое последнее утро я была странно спокойна. Действительно составила завещание, в котором таверна досталась Захарии, а все отложенные деньги – Гулире. Понадеялась, что служанка распорядится ими разумно и купит, наконец, себе жилье.
Сделала небольшую уборку в комнате, выбросила ненужные документы, положила хорошие книги на видное место. В свой последний путь подготовила новое платье, которое еще ни разу не надевала: темно-серое, с белым воротником и кружевными манжетами.
