вроде живая-здоровая, давление в норме, сердце как у молодой. Но разговаривает так, что я половины слов не понял. Разбирайся, это твоё.
Я сел в своём закутке, и через минуту ко мне зашла она.
Признаться, такого я увидеть не ожидал.
Старушке было лет за семьдесят, лицо в глубоких морщинах. Но…
Одета она была так, что мне я даже невольно перестал глазам своим верить. Ярко-розовая толстовка с капюшоном и каким-то мультяшным принтом, рваные джинсы, на запястье фитнес-браслет, а в руках новенький смартфон в чехле с блёстками. Часть седых волос выкрашена в фиолетовый.
— Хай, — поприветствовала меня она, и плюхнулась на соседний стул. — Ну чё, ты тут типа мозгоправ? Мне ваш Андрюха сказал, что мне с тобой поболтать надо.
/Объект: женщина, 74–76 лет. Эмоциональный фон: ровный. Признаки тревоги или спутанности сознания не обнаружены. Следов деменции не регистрируется. Состояние: интеллект сохранён, фиксируется лёгкая демонстративность/
Так. Любопытно. Фон у неё был чистейший. Никаких нарушений не вижу. Но… Состояние мозга и внешний вид между собой как-то не стыкуются. Не удивлён, что Андрей Александрович решил направить её ко мне.
— Здравствуйте, — я улыбнулся. — Да, я психиатр. Алексей Сергеевич. А вас как зовут?
— Можешь звать Светкой, — она махнула рукой с браслетом. — Светлана Ивановна по паспорту, но так меня обычно никто не называет. Ну чё, доктор, в деревне опять небось наплели тебе, что я ку-ку? — она покрутила пальцем у виска и хихикнула. — Вижу по глазам. Все они тут думают, что бабка свихнулась. А мне норм. Просто я не такая, как они. Вот их от зависти и колбасит.
Ага, так кроме здорового мышления у неё и самокритика сохранена. Значит, точно не сумасшедшая. Она прекрасно понимает, как её воспринимают окружающие, и это её даже забавляет. Сленг, гаджеты, одежда. Это не распад личности. Тут кроется что-то совсем другое.
— Светлана Ивановна, — начал я. — Вы не сочтите мой вопрос за оскорбление. Но я просто вынужден поинтересоваться. Таков уж у меня род деятельности. Скажите, давно вы так… молодитесь? Сленг, телефон, одежда. Вам, несомненно, идёт. Но сами понимаете, выглядите вы специфично.
Я старался говорить прямо и при этом не оскорбить женщину. В целом ничего постыдного в её поведении я не вижу. Более того, в больших городах без труда можно встретить подобных старушек. Но в деревне под Тиховолжском это выглядит очень уж дико.
Она вдруг посерьёзнела. Фон у неё качнулся, пробежала тень грусти.
— Да вот три года уже прошло с тех пор, как начала что-то менять, — сказала она, но на этот раз спокойно, без напускной бойкости. — С тех пор, как Колю схоронила. Мужа своего, — она выдержала паузу. — Сорок пять лет вместе прожили, доктор. А потом он раз — и помер. И что мне прикажете делать? Осталась я одна в избе. Дети в городе, внуки в телефонах своих сидят, приезжают раз в год. И так мне что-то сделалось тоскливо…
— Продолжайте, — кивнул я.
— А потом внучка приехала на лето, — произнесла она. — Алёнка. И давай меня учить, как в телефоне там сидеть, музыку эту слушать. Как фотографии в эту… Как её там? А! В сеть выкладывать — вот. И знаешь, доктор, меня будто током шибануло. Я как этим всем занялась, у меня жизнь снова появилась. Я в интернете подружек себе завела, мне молодёжь всякие лайки ставит. Говорят, что я — огонь! Представляешь? Я музыку слушаю, танцую под неё в избе. И как-то со временем тоска ушла. Хоть себя снова живой почувствовала. Да только никто этого не понимает, — она махнула рукой в сторону деревни.
/Фон: тёплый, стабильный. Состояние: компенсация утраты через социальную активность. Адаптивный механизм. Признаков патологии не обнаружено/
Теперь всё очевидно. Никакая она не сумасшедшая. Передо мной сидела умная, сильная женщина, которая после смерти мужа нашла, чем себя поддержать. И ничего страшного в этом нет. Да, необычно, конечно.
Но молодёжная культура, гаджеты, новые знакомства стали для неё лекарством от тоски. Всяко лучше, чем на каких-нибудь антидепрессантах сидеть. Некоторые после такого деменцией страдать начинают, да и в целом здоровье у человека из-за плохих эмоций портится.
Причём, так сработало бы любое приятное и новое для неё хобби. Дело и увлечённость всегда помогают выбраться из тоски. Просто так уж совпало, что Светлана решила вникнуть именно в современные течения.
— Светлана Ивановна, — я аккуратно приоткрыл окно, чтобы любопытные жители деревни точно услышали завершение нашего разговора. В другой ситуации я бы не стал распространять информацию с приёма, но сейчас это, наоборот, было необходимо. — Хочу официально, как психиатр, заявить, что вы абсолютно здоровы. Никаких отклонений по психике. Состоянию вашего мозга можно только позавидовать.
— Спасибо, Лёша, — она рассмеялась. — Уж не обижайся, но я и без тебя это знала!
Знала-знала. Вот только я не для неё это заключение вынес. Скорее для жителей Сосновки. Пусть знают, что она абсолютно нормальный человек. Нечего слухи лживые распространять.
Бабки у входа недоверчиво загудели.
Но, когда Светлана Ивановна выходили из фуры, я всё же услышал, как одна из старушек пробурчала:
— Свет. А ты б… научила меня, что ль, с внуком, как это называется… видеться по телефону-то? А то он в Москве, год уже не видела и не слышала.
— Дак легко! — расцвела Светлана Ивановна. — Заходи вечером, всё покажу. Видеосвязь поставим, будешь хоть каждый день с ним болтать.
Вот ради таких моментов, наверное, и стоит быть врачом. Особенно в моей профессии. Часто на многих людей ярлыки вешают, причём абсолютно необоснованно. И это только вредит их психическому состоянию.
Другими словами, добрее надо быть друг к другу. Доброта лечит.
/Совместимость с телом: +0,00%/
Я мысленно усмехнулся. Всё, застряло развитие. Дальше уже некуда. Но я и без новых цифр очень доволен проделанной работой.
В поликлинику меня привезли уже вечером, на той же фуре. Рабочий день кончился. Пусть я и устал, но эта усталость была по-настоящему приятной. Много хорошего удалось сделать — день прожит не зря.
Едва я переступил порог квартиры и стянул куртку, как зазвонил телефон. Я глянул на экран. Ага, а вот и Богатов. А я то думал, когда он и его «коллеги» снова выйдут со мной на связь.
— Кирилл Валерьевич, — я взял трубку. — Добрый вечер.
— Добрый, Алексей Сергеевич, — голос
