— Брось! Поехали лучше со мной, — Артур на всякий случай остается в отдалении. — Потанцуем…
— Танцевать? — эта мысль мне кажется интересной; я сто лет не танцевала.
— Конечно! — радостно восклицает Артур. — Я не понимаю, как мог Петер оставить в праздник одну такую красавицу? Меня бы обидело это… Тебя не обижает?
— Нисколько! — лгу я. — Современная жизнь…
— Так поехали танцевать, Любаша?
— А как же Катарина?
— Что Катарина? Я уже забыл про нее. У Катарины своя жизнь, у меня — своя…
Я раздумываю недолго. И соглашаюсь поехать куда-нибудь потанцевать. Во-первых, мне обидно: я так ждала этого праздника, так готовилась к нему… Во-вторых, мне хочется как-нибудь досадить Петеру: я ведь скажу ему потом, что была с Артуром на танцах. А в-третьих, я просто боюсь оставаться с этим сумасшедшим Артуром наедине: трудно даже предположить, какой выходки можно от него ожидать. И вообще — просто глупо сидеть в праздник в пустом доме!
— Хорошо, Артур, жди меня в машине…
Он уходит. Я запираю за ним дверь и иду переодеваться. Перебрав и забраковав несколько нарядов, я надеваю темно-вишневое вечернее платье.
«Ах, Петер, Петер! Я так хотела, чтоб ты увидел меня в этом новом платье. Оно мне так к лицу! Я ведь не для себя, а для тебя его покупала! Разве так можно поступать с любимым человеком, Петер?..»
Минут на пять задерживаюсь перед зеркалом: удаляю следы слез, подправляю макияж. Гляжу на себя, чуть вскинув брови. И правда, хороша! Будь я мужчиной — не пропустила бы такую.
Удовлетворенная, спускаюсь на первый этаж! Набрасываю на плечи шубку.
«Ну держитесь, немцы!..»
При виде меня Артур на несколько минут теряет дар речи. Потом газует, включает сразу большую скорость. Как безумный, он гонит куда-то.
Асфальт на улицах мокрый — я боюсь разбиться:
— Не гони так, Артур!
Он пропускает мои слова мимо ушей:
— Послушай, у вас в Петербурге еще есть такие?
— Какие?
— Ты — как Снежная королева! Все с ума сойдут!
— Кто с ума сойдет? — не понимаю я.
— Ерунда! — восклицает он. — Сиди спокойно! Сейчас будет поворот.
Артур круто выворачивает руль, и машина идет по скользкой пустынной улице юзом. Машину крутит вокруг ее оси несколько раз. Мокрый снег веером разлетается вокруг. Меня бросает то на дверцу, то к лобовому стеклу.
Глаза у Артура под очками горят:
— Это танец в твою честь, красавица!..
Но я кричу:
— Мы разобьемся, безумец! Останови машину!
— Остановить? — он смеется мне в лицо.
— Останови. Я выйду!
Но он не останавливает. Едет куда-то… Он гонит и гонит, разноцветные огни мелькают за окном.
Я тревожусь, оглядываю улицы. Но не узнаю их. Я еще не достаточно хорошо знаю город. Посматриваю на Артура. Тот ведет машину, улыбается каким-то своим мыслям.
«Куда мы едем? Уж не похищение ли это? Отвезет за город… Или спрячет в каком-нибудь подвале… А потом…»
Однако страхи мои напрасны. Скоро я вижу вывеску какого-то дансинга. Под этой вывеской Артур останавливает машину — тормозит он очень резко.
— Сумасшедший! — я выхожу, громко хлопнув дверцей. — В жизни больше к тебе не сяду.
А Артур уже возле меня, заглядывает в глаза почти заискивающе:
— Послушай! Я буду всем говорить, что ты моя девушка. Хорошо? Тебе же все равно…
— Зачем тебе это? Не пойму… И кто сказал, что мне это все равно?
А сама думаю:
«Досаждать Петеру — так досаждать!»
Артур так и крутится вокруг меня:
— Ну тебе это ничего не стоит — так будет вернее сказать.
— Пожалуй…
— А мне будет приятно! Согласна?
— Хорошо! — я пожимаю плечами.
Мы заходим в холл. Здесь очень шумно, много молодежи. И очень накурено. Я — будто в тумане. Я уже заметила: в Германии много курят. Меня удивляет это. Для меня вред курения очевиден.
Раздевалка — а это именно раздевалка, ибо никакого гардеробщика я не замечаю, — спрятана где-то в полутемном углу. Мы оставляем там верхнюю одежду. Со стороны, наверное, заметно, что я беспокоюсь за шубку.
Артур бросает с иронической улыбкой:
— Не волнуйся. Здесь все свои. Это как клуб.
Мы опять входим в холл. Я останавливаюсь у зеркала, поправляю на поясе складочки платья. Артур стоит рядом, выпятив худую грудь. У него независимый вид, руки — в карманах. Но я вижу, как взволнованно дергается у Артура кадык.
Кто-то кричит сзади:
— Привет, Артур! Что за красотка с тобой?..
Вижу в зеркало, Артур только кивает в ответ.
Поведение его в эту минуту убеждает меня в том, что он еще совершеннейший мальчишка.
А здесь есть ребята и постарше. Есть и очень хорошенькие девушки. Они как будто все знакомы между собой. И только я здесь — белая ворона. Девушки меня не видят в упор. Хотя спиной я ощущаю их ревнивые взгляды.
А вот опять голос:
— Артур, с кем это ты? Это девушка Петера?
Но этого голоса Артур не слышит.
Мы проходим в зал. Здесь громко играет музыка — какая-то группа на эстраде. Трясут гитарами, трясут нечесаными лохмами… Несколько столиков по углам. У входа налево — бар, в котором сплошные зеркала и стекло, витрина напитков, пара телевизоров, флажки городов, искусственные цветы, еще какие-то безделушки…
Мой спутник сразу тянет меня к стойке бара:
— Что будешь пить?
— Сок какой-нибудь… — я вижу, многие танцующие оглядываются на нас.
— Сок? Не смеши… — Артур снимает и прячет очки; наверное, ему кажется, что без очков он выглядит внушительнее. — Кто здесь пьет сок?
— Нет, Артур, только сок, — настаиваю я. — У меня что-то побаливает голова…
Он прищелкивает пальцами. Бармен ставит передо мной высокий стакан с соком, перед Артуром — маленький стаканчик с виски или водкой — я не знаю.
Артур выпивает, поворачивается ко мне:
— Что же он тебя бросил?
— Кто бросил? — я отлично понимаю, о ком речь; мне вопрос Артура шилом протыкает сердце.
— Братец мой…
— Он меня не бросал, — я спокойно потягиваю сок.
— Как же! Бросил. С собой ведь не взял.
— Значит, не было возможности.
Артур выпивает еще стаканчик:
— Думаешь, у него до тебя не было девушек?
Я пожимаю плечами:
— Он — парень видный…
— У тебя, наверное, тоже были… с кем спать?
— Были, — мне сейчас все равно, что подумает обо мне Артур и что расскажет он обо мне Петеру.
— Может, это и к лучшему… — негромко роняет он.
— Что ты имеешь в виду? — мне не очень нравится разговор, и Артур мне не нравится, и вообще — настроение у меня много ниже нуля.
