— Сноб ты.
— Скажите пожалуйста! А кто здесь думает, будто для мыслей о самоубийстве необходима некая духовная глубина?
— Все мы так думаем, — ответил Джей-Джей. — Разве нет?
Мы еще посидели в том баре, заказав выпить по два раза. Мартин пил виски с водой, Джей-Джей пил «Гиннесс», Джесс пила «Ред Булл» с водкой, а я — белое вино. Три месяца назад я бы, наверное, немного захмелела, но теперь пью намного больше, так что, когда мы вышли на улицу, мне просто было тепло и хорошо. За неделю до того часы перевели на час вперед, и хотя внизу казалось, что на улице темно, на крыше возникло такое ощущение, будто в городе еще осталось немного света. Мы прислонились к стене — рядом с тем местом, где Мартин перерезал проволоку, — и просто глядели в сторону Темзы.
— Ну, — нарушила молчание Джесс. — Кто-нибудь собирается прыгать?
Ответа она не дождалась, потому что этот вопрос больше не стоял перед нами — мы только улыбнулись в ответ.
— Наверное, это хорошо? Хорошо, что мы живы, — сказал Джей-Джей.
— Ясен пень, — ответила Джесс.
— Вообще-то, это был риторический вопрос, — заметил Джей-Джей.
Джесс выругалась и спросила его, что это значит.
— Понимаете, мне действительно интересно, — сказал Джей-Джей. — Я действительно хочу узнать, так ли… Не знаю, как это сказать.
— Действительно ли лучше, что мы живы, а не наоборот? — спросил Мартин.
— Да. Наверное.
— Для твоих детей это лучше, — сказала Джесс.
— Пожалуй, — согласился Мартин. — Если не считать того, что я с ними не вижусь.
— Для Мэтти лучше, — подхватил Джей-Джей.
Я ничего не ответила, и все тогда поняли, что для Мэтти это не лучше.
— Все равно нас всех кто-то любит, — сказал Мартин. — И эти люди предпочли бы, чтобы мы остались в живых. В общем и целом.
— Думаешь? — засомневалась Джесс.
— Ты хочешь спросить, считаю ли я, что твои родители хотели бы видеть тебя живой? Да, Джесс, твои родители хотели бы видеть тебя живой.
Джесс скривила лицо, явно сомневаясь в утверждении Мартина.
— И как мы только раньше об этом не задумались? — сказал Джей-Джей. — Еще на Новый год. Я о своих родителях даже не вспомнил.
— Наверное, потому что тогда все было хуже, — ответил Мартин. — Семья ведь как… даже не знаю. Как сила земного притяжения. Иногда сильнее, иногда слабее.
— Да, для тебя. Именно поэтому с утра мы готовы взлететь, а к вечеру уже не можем и шага ступить.
— Или как приливы и отливы. Ведь сложно что-то заметить, пока… Ну, в общем, вы поняли.
— А если бы кто-нибудь поднялся сюда сегодня, что бы вы сказали этому человеку? — спросил Джей-Джей.
— Я бы ему рассказала про девяносто дней, — ответила Джесс. — Это ведь действительно так.
— Да, — согласился Джей-Джей. — Действительно. Никто из нас не собирается расставаться с жизнью сегодня. Но… Если бы он спросил нас почему, если бы попросил рассказать, что же такого великого с нами произошло, раз мы не хотим кончать с собой… что бы вы ему сказали?
— Я бы рассказала ему про свою работу в газетном киоске, — ответила я. — И про викторину.
Все почему-то опустили глаза. Потом Джесс захотела было что-то сказать, но поймала взгляд Джей-Джея, после чего передумала это делать.
— Что ж, у тебя все неплохо, — сказал Джей-Джей после небольшой паузы. — А я вот стал ср… уличным музыкантом. Прости, Морин.
— А я безуспешно пытаюсь научить читать самого недалекого ребенка в мире, — сказал Мартин.
— Да не убивайся ты так, — сказал Джесс. — Ты вообще много что безуспешно пытаешься сделать.
— Ах да. Зато ты, Джесс… У тебя, б…, вообще все получается.
— Прости, Морин, — подсказал Джей-Джей.
— Да, Морин, прости.
— Девяносто дней назад я не знала Безсобаки, — возразила Джесс.
— Ах, точно. Безсобаки, — ухмыльнулся Мартин. — Серьезнейшее достижение, чья ценность неоспорима и не идет ни в какое сравнение с остальными. Исключая, конечно, приглашение Морин на викторину.
Я не стала напоминать ему про работу. Знаю, это не бог весть что, а могло показаться, будто я только о ней и думаю.
— Давайте расскажем нашему другу, который собирается покончить с собой, о Безсобаки. «Кстати, Джесс тут встретила одного человека, который отрицает имена и считает, что нам всем надо почаще пытаться свести счеты с жизнью». Вот он развеселится.
— Да ни хр… он так не считает. Ты просто издеваешься. Да и зачем ты вообще поднял эту тему, Джей-Джей? Мы собирались хорошо провести вечер, а теперь всем паршиво.
— Да, — ответил Джей-Джей. — Простите. Мне просто было интересно. Интересно, почему мы до сих пор живы.
— Спасибо, — ответил ему Мартин. — Спасибо тебе огромное.
Вдалеке виднелись огни знаменитого лондонского колеса обозрения.
— Но нам ведь не обязательно что-то решать прямо сейчас, правда? — сказал Джей-Джей.
— Конечно нет, — уверил его Мартин.
— Может, тогда еще полгода подумаем? Посмотрим, как пойдет.
— А эта штука вообще крутится? — задумался Мартин. — Никак не могу понять.
Мы долго смотрели на колесо обозрения, пытаясь понять. Мартин был прав. Оно казалось неподвижным, но на самом деле оно, наверное, вертелось.
Примечания
1
Быстрее. Быстрее (нем., фр.).
