ноге прошло. Я не нападал, давая ей время восстановиться. Техника жгучего бега уже принадлежала к рангу Б8.
Я дождался очередной атаки, перед лицом мелькнула худая девичья нога, и я ударил левой ладонью в открытый бок, кончиками пальцев выбивая воздух из груди противницы.
Покров ее не защитил, и Мэйли оказалась на полу, хватая ртом воздух.
— Думаю, на сегодня достаточно, — подняла она руку.
— Да, вы правы, принцесса, — ответил я, помогая ей подняться.
Единственная, кто обладал подобным набором техник, был достаточно знатен для учебы в ЦГУ и при этом был связан с биологией в семье императора Поднебесной — четырнадцатая принцесса Мэйлин. Вряд ли кто-то другой догадается, так как для этого требуется больше информации, чем может дать поверхностное изучение возможностей императорского дома в Китае.
— Благодарю за поединок, госпожа Ван. Для меня было истинным удовольствием сразиться с вами.
— Как и для меня, княжич, — ответила та поклоном, и мы разошлись по углам поля.
Тренер Иванов кивнул и отключил купол, выпуская нас наружу. По его лицу я видел, что преподаватель недоволен результатами, но меня это, мягко говоря, волновало мало. Повернувшись в сторону продолжающих сражаться одногруппников, я заметил, как Орлов использует огненные хлысты, но те разбиваются о зеленый купол Салтыковой.
— Надеюсь, вы не откажете мне еще в одном поединке, — оказавшись рядом, произнесла Мэйли. — Я редко встречаю достойных соперников.
— С удовольствием, — кивнул я в ответ.
Мой взгляд зацепился за пару Комаровой и Морозовой. Девушки обладали одинаковым атрибутом, и противостояние было как минимум красивым. Ледяные наросты по всему полю блестели в свете ламп зала, сами девушки в спортивной форме танцевали на обломках, взметая снежное крошево.
— Полагаю, вы ставите на Морозову, — заметив мой взгляд, прошептала Мэйли.
Надежда Григорьевна сделала ставку на стремительную атаку, но напоролась на жесткий блок, ее техника рассыпалась в бессилии, а Виктория Львовна отошла на шаг и топнула ногой по полу. Взметнувшиеся кверху снежинки превратились в острые лезвия и устремились к противнице.
— Здесь не на что ставить, — ответил я. — Мне нравится просто наблюдать за красотой, — признался я. — Видите эти снежинки?
— Вы правы, княжич, — ответила китаянка. — У нас эта техника зовется неудержимой стужей. Я редко вижу тех, кто умеет ей управлять, но выглядит эстетически приятно. Надеюсь, после зимы в Москве я не возненавижу белый цвет.
Я посмеялся и припомнил слова Семена.
— Госпожа Ван, вам не стоит шутить столь стереотипно, — сказал я. — В конце концов, настоящей зимы в Москве и не бывает. Вот если бы мы были в Заполярье…
Звонок прозвенел, и тренер приказал всем остановиться. Поединок, за которым я следил, не закончился ничем. Но, понаблюдав за устроенной девушками метелью, я немного отдохнул.
Как только я прошел в раздевалку, услышал, как жужжит мой телефон. Открыв шкафчик, взял аппарат и, мазнув по экрану пальцем, приложил его к уху.
— Здравствуй, Семен Константинович, — бодро поприветствовал я вернувшегося друга.
— Здравствуй, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — Ну как, познакомился с моей невестой?
Глава 21
Пока Шафоростова вела биологию, я слушал ее не слишком внимательно. Несмотря на умелую подачу информации, ничего нового она мне рассказать бы не смогла.
Даже более того, я все больше укреплялся во мнении, что магия не только толкнула историю мира по иному пути, но и окончательно запудрила мозги здешним ученым. Если проводить временные параллели, в этот год на моей планете начали печать органов, а здесь это считали либо уделом целителей высшего класса, либо относили к фантастике.
Естественно, в царских лабораториях могло быть иначе, но знания оттуда в открытый доступ не попадают. Кроме того, нейроны, которые я презентовал Михаилу II — это всего лишь первая ступенька, а его ученые с этим самостоятельно не справлялись и могли ковыряться еще несколько десятилетий.
Этот факт, конечно, не стал для меня новостью. Но настроение все же подпортил. Когда все кругом уверяют, что лаборатория ЦГУ — самая передовая, ты воспринимаешь это именно в таком ключе. Но «передовая» этого мира и «передовая» моего — это все же две большие разницы.
Как только прозвенел звонок, и замдекана покинула кабинет, я поднялся с места и, попрощавшись со всеми сразу, направился в лабораторию. Ключ-карта у меня была с собой, пользоваться я ей могу в любое свободное время, так что я был полон решимости поставить точку в самом важном пункте своего плана.
Под исследовательский комплекс была отведена часть университета, скрытая за небольшой лесопарковой зоной. Проторенные дорожки к ней чередовались с металлическими лавочками, среди зелени мелькали фигуры сотрудников ЦГУ, присматривающих за насаждениями.
Дождь уже закончился, так что шагал я по улице без зонта, а выглянувшее солнце играло на мокрых листьях. Приятный аромат свежести проникал в легкие, будто специально настраивая на успех.
Нужный мне корпус лаборатории значился под номером «3» и располагался справа от забора, огораживающего территорию университета. Дежурный охранник в вынесенной наружу будке скучал, листая какой-то красочный журнал. При виде меня он поднял голову, отрываясь от разглядывания каталога машин, готовящихся к демонстрации на Всемирной Автомобильной Выставке в Риме.
— Пропуск, — потребовал мужчина, протягивая руку в стол за книгой учета.
Достав карту, я под внимательным взглядом охранника воткнул ее в считыватель, и диод на устройстве вспыхнул зеленым.
— Первый раз у нас, Дмитрий Алексеевич? — уточнил он. — Надолго планируете?
— Да, я здесь впервые, — ответил я на первый вопрос, глядя, как сторож вносит данные в журнал, — А по времени пока не знаю, хочу ознакомиться с оборудованием.
— Хорошо, вам проведут экскурсию, — кивнул тот, нажимая на кнопку пульта охраны. — Здесь княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — сказал он.
— Принято. Ждем, — ответили ему, и охранник указал мне рукой на тяжелую дверь.
Миновав горящий зеленым огнем турникет, я потянул на себя бронированную створку, и на меня тут же пахнуло охлажденным кондиционерами воздухом. От его стерильности хотелось чихнуть, но он же навевал на меня некое чувство ностальгии. Давненько я не бывал в таких местах.
Короткий коридор вывел меня в обширную
