Виконт мог и не говорить о любви, но его поступки были красноречивее слов. Диана была рада, что Сент-Обен заслуживает любви, потому что не могла не любить его. Встав на цыпочки, она поцеловала его в лоб. Затем их губы встретились, а потом, когда поцелуй прервался, Диана прошептала:
— Спасибо тебе, Джерваз.
У него были такие прекрасные глаза — светлые и чистые, как зимнее небо. Джерваз был человеком чести, а вот она не была достаточно честна с ним. И опять Диана не раскрыла ему своего прошлого. Она вновь упустила подходящий случай, не желая нарушить очарование момента.
Глава 13
Поскольку времени у них было все же не очень много, а погода, казалось, улучшится еще не скоро, уроки верховой езды для Джеффри начались в этот же день. Посоветовавшись со старшим конюхом, Джерваз решил попросить у одного из своих арендаторов спокойного, послушного пони, на котором в былое время учились ездить дети фермера. Замерев от возбуждения, Джеффри не говорил ни слова — виконт понимал, что молчание это не будет долгим.
По совету Сент-Обена Диана согласилась не присутствовать на занятиях — чтобы своей нервозностью не отвлекать ребенка.
Уроки начались в сарае, где весь пол был густо усыпан опилками. Пока пони Дэппл довольно жевал, мальчик учился падать, группировать тело и откатываться в сторону, чтобы свести к минимуму риск попасть под копыта. Джеффри был в восторге от подобных упражнений и радостно валялся в сене, пока не научился мгновенно сворачиваться калачиком при падении.
Следующая ступень обучения — научиться правильно сидеть. Джерваз заставлял мальчика наклоняться, поворачиваться и гнуться во все стороны — Джеффри должен был выучиться ездить верхом, не держась за поводья. Иногда мальчуган наклонялся слишком низко и тогда падал, но снова и снова вставал, тренируя свое тело.
Через полтора часа, когда его подопечный уже был покрыт сеном с головы до пят, Джерваз решил, что на сегодня довольно, и они направились в детскую — пить чай.
На следующий день мальчику было позволено ездить на пони шагом по кругу, где сена было поменьше, чем в сарае. Виконт временами сталкивал Джеффри с седла, но тот падал и вставал с не меньшим восторгом.
Через некоторое время Сент-Обен обнаружил, что уроки доставляют ему не меньше удовольствия, чем Джеффри. Что и говорить, он попал под обаяние очаровательного мальчишки, но что самое главное — Джерваз перестал относиться к нему как к сыну Дианы и стал воспринимать ребенка как личность. Впрочем, его не перестало волновать прошлое Дианы, и виконт по-прежнему ломал себе голову над тем, как девушка относилась к отцу Джеффри.
Внимательно наблюдая за своим учеником, Джерваз обратил внимание, что глаза у мальчика и впрямь несколько раз закатывались, а если тот говорил, то останавливался буквально на полуслове. К счастью, руки его по-прежнему уверенно держали поводья, а ноги крепко сжимали пони. Так что до галопа и прыжков через барьер волноваться было не о чем.
Через некоторое время, с удовольствием и некоторым смущением, виконт обратил внимание на то, что ребенок старается во всем походить на него — он копировал голос Джерваза, его движения, с восторгом повторял все, что Сент-Обен ему говорил. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: у мальчика не было отца, вот он и привязался так к мужчине, с которым проводил много времени. Джервазу это нравилось, но он ни на секунду не забывал, что их уроки продлятся не больше трех недель.
Первые занятия они проводили днем, когда было теплее, но накануне Рождества урок начался рано утром — чтобы мальчик успел принять участие в подготовке к празднику.
Дела у Джеффри шли замечательно. Этим утром Джерваз держал пони на длинных поводьях и направлял его то влево, то вправо. Вдруг Джеффри очень четко сказал: «Черт!» — и, отпустив уздечку, соскользнул с лошадки.
Не успел Джерваз и спросить, что произошло, как ребенок упал на землю. Его тело изогнулось дугой, а с губ срывались ужасающие стоны. Хоть виконт и видел прежде, как у Джеффри проходят припадки, но тогда он был просто зрителем, а сейчас вокруг не было никого, кто бы мог прийти на помощь.
Позвав грума, Джерваз отбросил поводья и побежал к Джеффри. Сент-Обен знал, что с ним ничего не случится, но, видя, как ребенок бьется в конвульсиях, невозможно было не впасть в панику от страха. Сделать ничего было нельзя, оставалось лишь наблюдать, чтобы мальчик не поранил себя чем-нибудь.
Прошло чуть больше минуты… Так же внезапно, как и начался, припадок прекратился, тело мальчугана выпрямилось. Только теперь Сент-Обен понял, почему в старые времена эту болезнь называли сатанинской — казалось, на несколько мгновений сам дьявол вселяется в тело человека.
— Прошу прощения, сэр, — извинился Джеффри. Его ресницы затрепетали. — Если вы поможете мне взобраться на Дэппла, я готов продолжить урок.
Мужество ребенка поразило Джерваза, комок подступил к его горлу. Вытерев щеку Джеффри от пыли, виконт спокойно произнес:
— Думаю, старина, на сегодня довольно. Тебе надо отдохнуть, а то еще не дай Бог не сможешь участвовать в празднике.
Джеффри послушно кивнул, и они направились к дому. Сент-Обен слегка поддерживал мальчика. Так они дошли до его комнаты. Глаза ребенка сонно закрывались, и Джерваз стал укладывать его в постель Тут в детскую вбежала Диана. Слуги сообщили уже ей о случившемся. Руки ее дрожали от волнения.
— Все в порядке, — успокоил ее виконт. — У него просто был припадок, никакого несчастного случая не произошло, если ты вдруг подумала, что он упал с пони. Пусть отдохнет немножко, и все будет хорошо.
Диана с облегчением вздохнула и занялась сыном, а Джерваз вышел в классную комнату.
Минут через десять она вышла к нему. Диана уже не волновалась, но лицо ее было невеселым. Воспользовавшись тем, что в комнате никого не было, виконт быстро обнял ее.
— Произошло нечто очень важное. Совершенно ясно — Джеффри знал, что у него начнется припадок, — промолвил Джерваз, глядя в лицо Диане. — Он успел отпустить поводья и спуститься на землю прежде, чем его скрутило. Если он умеет держать ситуацию в руках, то верховая езда для него не опаснее всего остального.
— Да? — недоверчиво приподняла брови Диана. — Похоже, ты уже знаешь о его приступах больше меня. — В ее голосе слышалась обида.
— Может, он считает, что уже все рассказал тебе? — Джерваз помолчал, вспоминая, что еще Джеффри говорил ему. — А может, он ничего больше не говорит тебе, зная, что ты не любишь обсуждать эту тему?
Губы Дианы сжались — видно было, как она расстроилась, узнав, что ее сын может что-то скрывать от нее.
