Читаем без скачивания Так кто же развалил Союз? - Олег Мороз

На пресс-конференции Ельцин вновь подтвердил, что он и еще три лидера собираются заключить отдельный союз:

− Мы, три председателя и один президент, — лидеры России, Украины, Белоруссии и Казахстана (а эти республики производят 85 процентов национального продукта СССР) — решили в ближайшее время заключить четырехсторонний договор. Не знаю, когда дождемся Союзного договора, но надо жить. Мы решили собраться скоро в Минске. Это будет хорошим стабилизирующим актом. Начнем с этого, а дальше может присоединяться и Центр.

Так что когда говорят, что заключение Беловежских соглашение было какой-то неожиданной импровизацией, — это не так. Идея «сепаратного» четырехстороннего договора, который мог бы положить основу для преобразования СССР в какое-то новое объединение, целый год — с декабря 1990-го по декабрь 1991-го — носилась в воздухе.

Я думаю, раз от разу повторяющиеся угрозы Ельцина заключить такой договор (а здесь, мы видим, даже и конкретное место, где он может быть заключен, указано, — Минск) не могли соответствующим образом не воздействовать на Горбачева, не заставлять его думать, что он может противопоставить этому.

Ельцина спрашивают: неужели «центральное руководство» не предвидело, какова будет международная реакция на военные действия в Прибалтике, какой протест в мире они вызовут?

Ельцин ответил, что он разговаривал с президентом на эту тему в преддверии событий, уговаривал не допускать применения военной силы в Прибалтике.

− Я ему сказал, что мы же тогда просто опозоримся перед всем миром, потому что это конец демократии. Вы ездили и просили помощи в этот тяжелый для народа страны период, в том числе кредитов, продовольствия. Понятно, что сейчас эти страны просто откажутся предоставлять нам эту помощь, и нельзя было не спрогнозировать этого. А если такие элементарные вещи не прогнозируются, тогда вообще становится тяжело на душе. Что же у нас за руководство!

На пресс-конференции Ельцин вернулся к теме американского неведения, касающегося того, что происходит в СССР. Он сказал, что уже утром 13 января посол США Мэтлок попросил его о встрече:

− Мы обсуждали эти вопросы (то есть — события в Прибалтике. — О.М.) Я сказал, что складывается впечатление, что руководство Соединенных Штатов не представляет себе в полной мере, что происходит в нашей стране. У них есть только один образ (то есть «образ» Горбачева. — О.М.), и вокруг этого образа вся эйфория. А те процессы, которые происходят в суверенизации республик. перемещении центра тяжести, в том числе политических событий, именно в республики, это не замечается. Это будет стратегической ошибкой руководства Соединенных Штатов Америки.

Один из участников пресс-конференции поинтересовался, почему Ельцин возвратился в Москву не напрямую, а через Ленинград: ходили слухи, что в случае «прямого» рейса его могли ждать неприятности. Поначалу Ельцин ушел от прямого ответа: он, дескать, решил заехать в северную столицу, чтобы поговорить с ленинградцами о том, «какие у них складываются отношения с республиками Прибалтики, в том числе с Эстонией»: будучи в Таллине, он обсуждал «вопросы взаимных поставок продовольствия и выполнения договоров». После этого, однако, загадочно добавил, что «были и другие причины» для такого кружного возвратного маршрута.

Через некоторое время другие журналисты попросили Ельцина все же раскрыть, что это за «другие причины», поскольку ходят разговоры о том, что «была какая-то попытка покушения на вас».

Ельцину пришлось отвечать откровенно.

− Со мной, вы знаете, случайностей много, — сказал он, — за год четыре, поэтому, когда была получена информация, что на обратном пути готовится акция, то решили сменить путь передвижения.

Стало быть, все-таки не на пустом месте возникли слухи.

Думаю, в те критические годы у немалого числа политических противников Ельцина возникала соблазнительная мысль о его физическом устранении. Как говорил товарищ Сталин, нет человека — нет проблемы. А уж если бы не стало Ельцина, не только многие проблемы для его врагов сами собой отпали бы, но и вообще вся российская история, наверное, двинулась бы совсем по другому направлению. Как это часто бывает в России, очень многое было на одного человека завязано.

19 января в «Российской газете» было опубликовано открытое письмо Ельцина народам Прибалтики. Председатель российского парламента констатировал, что «обстановка накалена до предела», прогремели выстрелы, погибли люди, «на дорогах и улицах городов — боевая техника и вооруженные люди в военной форме», «люди разных национальностей в Латвии, Литве и Эстонии ощущают: надвигается большая беда».

Вину за драматическое обострение обстановки Ельцин возложил на союзное руководство:

«Центр отказывается от переговоров с законно избранными органами власти. В любой момент может произойти непоправимое. Нет гарантии, что не будет отдан преступный приказ, который в сложившейся обстановке может послужить детонатором эскалации насилия, вызвать цепную реакцию вооруженного противоборства. Если это произойдет, в крови мирных, ни в чем не повинных граждан утонут надежды на возрождение всех наших республик, будет растоптана свобода и демократия. Горе придет в каждый дом, в каждую семью».

Но дело не ограничится Прибалтикой — реакционный переворот расползется по всей России:

«Сегодня реальна опасность превращения Прибалтики в регион, откуда реакция маршем пойдет по стране, по всем ее республика».

Тут стоит вспомнить недавнюю высказанную Ельциным уверенность, что переворот России не грозит. Правда, тогда он говорил о военном перевороте, здесь же — о государственном, инициаторами которого, похоже, готовы выступить люди, стоящие вне армейских рядов.

Но, все равно, многое зависит и от военных. Ельцин призвал тех, «кто носит оружие», «не направлять смертоносные стволы против мирного населения, не стрелять в безоружных людей», — выстрелы, прозвучавшие в Вильнюсе, пусть будут последними».

Что касается политиков, подталкивающих армию «под локоток»… «Я обращаюсь к тем, — писал Ельцин, — кто возлагает надежды на силу оружия и военной техники. Откажитесь от чудовищной иллюзии, что с помощью этих средств можно установить порядок и спокойствие».

Ельцин резко выступил против всевозможных «комитетов национального спасения», там и сям создаваемых в Прибалтике:

«В спешном порядке, в глубокой конспирации формируют самозванные структуры, претендующие на всю полноту власти. Вещают от имени народа, но трусливо скрываются от него. Уже на третий день существования Комитета спасения Литвы его засекреченные руководители совершили тягчайшее преступление, обагрили свои руки кровью, бросили на кровавую бойню военнослужащих, снова подставили солдат, заставили убивать. Взвалили на них груз ответственности, повернули на них гнев народа».

Отдельный призыв — Горбачеву:

«Президенту нужно вернуться к логике мирного политического диалога с республиками, с законно избранными органами власти, оставить опасную иллюзию, что из гражданского кризиса можно выйти с помощью военной силы, опираясь на самозванцев, которые рвутся к власти, но боятся своего народа, хотя объявляют себя его спасителями… Нужно помнить о президентской присяге, которую он давал…»

По словам Ельцина, ситуация такова, что вполне возможно наступление диктатуры в стране. А потому всем партиям, общественным движениям необходимо остановить политическую борьбу «хотя бы на это пиковое время». Ни в коем случае нельзя допускать межнациональных конфликтов, «видеть в военных, которые сегодня находятся в Прибалтике, только слепую и темную силу».

«Я призываю вас, — продолжал Ельцин, — разглядеть в них человеческие лицо. Им сейчас крайне тяжело, многие из них испытывают колоссальные психологические перегрузки, вынуждены делать сложнейший нравственный выбор. И если они встретят только ненависть, только проклятия, совершить нравственную ошибку, сломаться может даже человек сильной воли…»

«В эти дни решается судьба нашей страны, — говорилось в заключение ельцинского открытого письма. — Будем мы продолжать движение вперед по пути обновления, или начавшийся откат отбросит нас далеко назад во времена произвола, насилия над народами и достоинством каждого человека… Будем же едины в нашем стремлении к свободе! Диктатура не пройдет!»

Как уже говорилось, 20 января на массовой — в несколько сот тысяч — манифестации в центре Москвы прозвучало зачитанное Бурбулисом тревожное предупреждение Ельцина о том, что «события в Прибалтике грозят выйти за пределы Латвии, Литвы, Эстонии» и распространиться на всю страну: опасность диктатуры — той, о которой, по-видимому, предупреждал Шеварднадзе, — стала вполне реальной.