Как нам представляется, Сыма Цянь сознательно поместил главы о доме Цинь и Цинь Ши-хуане в раздел “Основных записей”. Для него династия Цинь стояла в ряду других правивших в Китае династий, она сменила династию Чжоу и объединила Китай, и поэтому ее место было определено историческими событиями, что для историографа было решающим.
В “Исторических записках” отражена оставшаяся от циньского периода устная и письменная традиция, которая стремилась поднять престиж династии Цинь. Родословная дома Цинь в “Исторических записках” ведется от помощников легендарных Яо и Шуня, чтобы этим связать предков Цинь с общим пантеоном освященных конфуцианством “героев-императоров”. В 130 гл. Сыма Цянь, характеризуя пятую главу, писал: “…предок Цинь Бо-и помогал Юю; Му-гун думал о справедливости и скорбел о храбрых воинах… Чжао-сян-ван [успешно] нес обязанности владыки. [Поэтому] я составил пятую главу “Записи о деяниях дома Цинь”” (ШЦ, т. VI, стр. 3302). Таким образом, по древности рода, по деяниям лучших правителей Цинь не уступало Чжоу и в соответствии с преемственностью властей и стихий должно было стать в ряд “законных” династий. (Цинский историк Го Сун-тао поддержал в этом Сыма Цяня — см. Ши цзи чжа-цзи, стр. 30.)
Цинь бэнь цзи привлекает внимание историков еще и потому, что помимо известных чжоуских сочинений в главе использованы позднее утерянные циньские летописи Цинь цзи ***. (Об этом историк упоминает в гл. 15 Ши цзи, — ШЦ, II, 686. Подробно рассмотрены источники главы в монографии Ю. Кроля “Сыма Цянь — историк”.)
2
О Чжуань-сюе см. гл. 1, прим. 37, т. I, стр. 230. Некоторые комментаторы, базируясь на данных Цзо чжуань (ШСЦ, т. 31, гл. 48, стр. 1944 — 46), связывают начальный период истории циньцев с другой легендарной фигурой — Шао-хао. Л. С. Переломов полагает, что связь родословной циньцев с легендарными предками китайцев (Чжуань-сюем, Юем, Шао-хао) могла быть привнесена в историю Цинь позднее, так как в ранних летописях отсталого тогда царства такая генеалогическая связь появиться не могла (“Империя Цинь”, стр. 15). Это верно лишь для ранних циньцев, не знакомых с чжоускими мифами. Когда же правители дома Цинь встали в ранг чжухоу и начали вести хронику, стремление доказать свое равенство и общность с остальными князьями продиктовало, вероятно, и эту легенду. Сыма Цянь мог заимствовать эти сведения только из Цинь цзи: при Хань этого про циньский дом не написали бы.
3
О черном нефритовом скипетре см. гл. 2, прим. 138 [т. I, стр. 273].
4
Иероглиф ю *** соответствует *** — “кисти флага”. Черный цвет, как и в случае с дарованием скипетра, символизировал победу над стихией воды.
5
Нами принято значение чу *** равное син *** — “возвышаться”, предложенное Накаи Сэкитоку. В Со-инь слово чу понимается в значении шэн *** — “рождаться”. Тогда смысл фразы изменится: “твои потомки будут многочисленными…”.
6
Рассказ о Бо-и как о помощнике Юя и приручителе птиц и животных встречается в Шан шу и Го юй, упоминался он и в 1 гл. Хотя версии легенд несколько различаются и написание имени варьируется (***), но комментаторы справедливо рассматривают их как трансформации легенды об одном герое (см. сочинение цинского Чжао И Гай-юй цун-као, Шанхай, 1957, гл. 5, стр. 91 и работу современного ученого Ян Куаня в Гу-ши бянь, т. 7, ч. 1, стр. 392–393).
7
О поражении Цзе под Минтяо см. гл. 2 и 3 первого тома.
Цзянь Бо-цзаню следующим образом рисуется ранняя история циньцев. Племя циньцев являлось ветвью племен ся, или племен цян *** (см. прим. 2, к 4 гл., т. I, стр. 302), и в конце палеолитического периода из ордосских степей спустилось в район Хуанхэ. В это время их называли цинь-жун *** — циньские жуны. Позднее, занимая часть совр. пров. Шэньси, они подчинились иньскому двору. Рассказы о службе Чжун-яня, Чжун-цзюэ, Фэй-ляня и Э-лая у иньских правителей должны подтвердить это. В конце Инь циньцы, продолжая заниматься в основном скотоводством, вступили в новый период своего развития (Цзянь Бо-цзянь, Чжунго ши-ган — “Очерки истории Китая”, Пекин, 1946, т. 2, стр. 1–4).
8
Четыре иероглифа: Мэн си чжун янь *** — могут быть поняты как имя одного человека или как имена двух людей.
В пользу первой трактовки говорит то, что ниже Сыма Цянь пишет о заслугах потомков одного Чжун-яня, в 43 гл. вновь речь идет лишь об одном колесничем — Чжун-яне (ШЦ, IV, 1779). Мэн-си там не упоминается. Сочетание Мэн-си нами воспринято как название места, откуда он был родом: “Чжун-янь из Мэнси”. Шаванн передал четыре знака как сложное имя (МИС, т. 2, стр. 3), что тоже возможно.
Есть доводы и в пользу второго толкования: речь может идти и о двух персонажах. Бань Гу в Хань шу поместил их раздельно (ХШБЧ, II, 1400). Сами слова Мэн и Чжун, начинающие эти пары, означают “старший” и “второй по старшинству” среди братьев. Вопрос, таким образом, остается спорным.
9
Для текста Ши цзи необычно звучит фраза о том, что у Чжун-яня было тело птицы, а речь человеческая. Даже рассказывая о легендарных персонажах, Сыма Цянь никогда не включал в повествование фантастические элементы преданий, а изображал легендарных “героев” древности реальными людьми. Поэтому мы полагаем, что слова: няо шэнь жэнь янь — были интерполированы в текст позднее вместо каких-то других утраченных слов, возможно говорящих о высоких качествах Чжун-яня. Именно услышав о нем что-то хорошее и получив одобрение оракула, Тай-у и решил взять его колесничим. Лян Юй-шэн также отмечает необычность этих слов (ЛЮШ, кн. 2, гл. 4, стр. 1).
10
Тай-у —23-й правитель дома Инь (правил, по традиционному исчислению, в 1673–1563 гг. до н. э.) (см. гл. 3, I тома).
11
О службе Э-лая у иньского правителя Чжоу-синя упоминалось в гл. 3. Легенда о большой силе Э-лая встречается в ряде древних сочинений, в частности в Янь-цзы чунь-цю (см. ЧЦЦЧ, т. 4, Янь-цзы чунь-цю цзяо-чжу, гл. 1, стр. 2).
12
Перевод фразы затруднен неясностью значения и грамматической функции иероглифа ши *** — “камень”. Согласно толкованию Хуанфу Ми (215–282), Фэй-лянь изготовлял на севере для Чжоу-синя саркофаг из камня (см. Ди-ван ши цзи цзи-цунь, составленное Сюй Цзун-юанем, Пекин, 1964, стр. 103). Го Сун-тао считает, что речь шла о добыче камня для дворцовых построек (Ши цзи чжа-цзи, стр. 31). Однако такое толкование требует добавления пропущенного глагола к слову “камень”.
В некоторых средневековых книгах при изложении этого же эпизода, иероглиф ши — “камень” был заменен на ши *** — “посылать” (см. Тай-пин юй-лань, т. III, гл. 551, стр. 2494), что грамматически вполне обоснованно и снимает необходимость каких-либо добавлений. На основании такой замены комментаторы цинского периода Лян Юй-шэн, Хун И-сюань (1765–1833), Чжан Вэнь-ху (1808–1885), японский ученый Такигава считают, что в тексте Ши цзи допущена ошибка и следует писать ши — “посылать”. Соглашаясь с их мнением, мы вводим глагол “посылать”, а слова “за камнем” оставлены в скобках.
13
Существуют несколько гор с таким названием. Вероятно, имеется в виду гора Хошань, или Хотайшань, на северо-востоке уезда Хосянь в совр. пров. Шаньси (см. Ши цзи ди мин као, Сянган, 1962, стр. 79; далее — ШЦДМК).
14
Чу-фу считается прозвищем Фэй-ляня.
15
Здесь Фэй-лянь обрисован верным слугой последнего правителя династии Инь — Чжоу-синя. Идея легенды такова: даже жестокому правителю следует быть верным до самой смерти, и тогда Небо обязательно вознаградит преданного слугу. Возникало явное противоречие — Небо одновременно благословляло У-вана на поход против безнравственного Чжоу-синя (см. гл. 4). Может быть, поэтому ученый III в. Цяо Чжоу не признавал подлинности этого рассказа (см. Со инь).
16
Чжай Гаолан (“Проживающий в Гаолане”) — это прозвище Мэн-цзэна. Гаолан — название древнего поселения в уезде Усян близ г. Гучэнчжэнь на юго-востоке Шаньси.
17
Сюй — древнее царство, находившееся на севере совр. уезда Сысянь пров. Аньхуй (ДМДЦД, стр. 697).
Сыма Цянь сообщает о мятеже сюйского Янь-вана, что явилось якобы причиной возвращения чжоуского Му-вана. В других же книгах Янь-ван обрисован образцовым правителем, который умело воспитывал восточных варваров — дунъи. Правитель царства Чу, опасаясь его влияния, напал на Сюй и разбил Янь-вана (см. Хань Фэй-цзы цзи-цзе, — ЧЦЦЧ, т. V, гл. 5, стр. 341; Хуайнань-цзы, т. 7, гл. 18, стр. 234; Хоу Хань-шу, гл. 115, “25 династийных историй”, Шанхай, 1934, т. 1, стр. 896). Следовательно, речь идет не о мятеже, а об агрессии чуских ванов. Версия Ши цзи, вероятно, основана на другом предании.
