— Моя мама — отличный специалист, не сомневайтесь. Случаев, когда она не справлялась — раз, два, и обчелся. Если уж она не сможет…
"М-да. Честность — хорошее качество, и я — реалист, но сейчас предпочла бы услышать, что его мама справлялась всегда."
— У меня есть вопрос! — встряла Зи. По ее виду было очень заметно, что она пытается отвлечь нас от грустных мыслей. — Вот скажите мне, детектив: если эти женщины-цветоводы — такие крутые магические маньяки, что же они с кофтой сглупили, бросив ее прямо у всех на виду?
— Это очень хороший вопрос, барышня Горшковиц, — Ларс перестал улыбаться. — Знаете, кто оставляет подсказки на видном месте? Преступник, который хочет, чтобы его остановили. Само по себе это, вроде бы, обнадеживает. Но менее опасным убийца от этого не становится. Об этих двух дамах, — добавил он, помолчав, — соседи отзываются очень тепло. Да, все помнят пословицу про тихий омут. Но было бы здорово, если бы вы при случае на них взглянули. Вы обе — вашим совместным способом.
Я представила, какие тараканы должны водиться в головах у тех, кто скармливает цветочкам людей. Зи, судя по выражению лица, думала о том же. Больше мы не разговаривали до самой больницы.
* * *
Увидев останки Джима, госпожа Янсон едва не расплакалась.
— Нам тоже очень жаль его, — шмыгнула носом Гортензия.
— Дело не только в нем, — безнадежно махнула рукой Марта. — Эти ветки уже не годятся, мне нужны совсем свежие. Не знаю, что делать. Разве только… — она почему-то взглянула на сына.
— Мам, не надо, — нахмурился Ларс. — Не втравливай его, будет только хуже.
Разумеется, вопрос "Кого не втравливать" так и рвался с губ, но я сдержалась и даже успела остановить Зи. Это касалось только матери и сына, и мать, похоже, приняла решение. Травница быстро написала что-то в блокноте, вручила листок Ларсу и кивнула на дверь:
— Есть транспорт, да? Вези сюда Енси и прихвати все по списку.
— И что делать с нашим, который за дверью? — мрачно спросил Ларс. Марта вспеснула руками:
— Я родила балбеса! Соври ему что-нибудь! А вы, мои дорогие, — продолжила она, больше не глядя на сына. — возьмите ведро и наберите хорошей земли.
— Енси — ваша дочь, да?
"Ох, Зи! Когда ты запомнишь, что любопытство сгубило кошку!"
— Нет же, глупенькая, — улыбнулась Марта, но в глазах ее была печаль. — Это мужское имя. Енси — мой младший сыночек.
* * *
По крайней мере, когда Ларс возвратился с братом, у Зи хватило ума ничего не ляпнуть. Да и что тут можно было сказать: наверняка семья Янсон уже наслушалась соболезнований на всю жизнь. Юноша в инвалидном кресле был светловолосый и голубоглазый, как Ларс, но даже в половину не так силен и крепок, а еще — очень бледен. Он явно нечасто бывал на открытом воздухе или в шумной компании.
— Здравствуйте! Гортензия, очень приятно! — Зи энергично пожала юноше руку. Она не придала значения тому, что Енси не снял перчатки, и уж точно не заметила, что те зафиксированы ремешками — чтобы не сдернуть случайно.
Зато это заметила я, а Ларс увидел мое лицо.
— Барышни, запомните, — сказал он нам строго и холодно. — Вы его не видели, вы его не знаете. И — дайте-ка мне слово. На всякий случай.
— Констебль Янсон, — сказала я не менее холодно, — в третьем лице о присутствующих — как-то невежливо, не находите?
— Ничего, я привык, — отмахнулся Енси. — Вы уже поняли, да? — он показал нам руки.
— Мы не регистрировали способность, — вздохнула Марта. — Повезло — как раз была членом комиссии. "Зеленые Пальцы" не появлялись в Бергюзе уже много лет…
— Ладно. Меня ведь не на танцы позвали, — Янсон-младший криво усмехнулся. — Ну, что тут у вас?
Ларс не сразу подкатил кресло к останкам Джима, прежде распахнул дверь в коридор. Бросилось в глаза, что бочка с горючим, до того стоявшая в углу, перекочевала гораздо ближе. Некстати вспомнилось, как Ларс, не дрогнув, пристрелил мага у дома Гортензии. Это было логично, и все равно пугало — то, как бесстрастно он готовился к худшему варианту событий. Оставалось надеяться, что мы все же успеем сбежать, если Зеленые Пальцы превратят безобидный куст в монстра. Я бочком подобралась к Марте и кивнула на тело Люути под простыней:
— Цветок не грозит нам сюрпризами?
Травница развела руками:
— Честно? Не имею понятия. Он — только наполовину растение, так что…
_____________
[1] Вейдерсы (с англ. Waders — «забродные штаны») — комбинация брюк и сапог, снаряжение рыболова.
Минуты тянулись бесконечно, а Енси все так же неподвижно сидел, запустив руки в кучу ветвей. Наконец мы услышали едва различимый скрип, похожий на стон. Зи подалась вперед, Ларс тут же шагнул к ней, останавливая. На лбу Енси выступил пот, его дыхание стало тяжелым и частым. По лицу Марты было видно: она очень хочет помочь сыну. Думаю, хотели мы все. Но как?..
Стон повторился, снова и снова. В нем уже были вполне различимы человеческие интонации. Енси вытащил руки из кучи, а вместе с ними — пучок веток, жиденький, немногим выше, чем мне по колено. От бедолаги Джима осталась едва ли четверть.
— Давайте землю, — выдохнул юноша. Ларс пододвинул ведро, и Енси бережно поместил в него кустик. Снова обхватил пальцами, было видно что его силы уже на исходе. — Давно не практиковался, — сказал он со слабой улыбкой. — Но, вроде бы, получилось. Слышите?
Скорипучий стон превратился в кашель, потом в бормотание, и наконец, у куста прорезался голос:
— Сволочи! Гады! — пискляво заорал куст. — Убивают! На помощь!
Мы дружно вздохнули с облегчением. Пусть Джим превратился в комнатное растение, да еще — в обрамлении маргариток, которые случайно проснулись в земле, но это был все тот же склочный старик. Наш Джим, а не монстр.
— Тише, приятель, тише, — расхохотался Енси, надевая перчатки. — Никто тебя не обидит.
* * *
Воскресший куст выглядел жалко, ждать от него помощи вряд ли имело смысл. Впрочем, наши с Зи поступки редко выглядели слишком разумными, и, тем не менее, к чему-то всегда приводили. Гортензия подтолкнула к Джиму меня, я — ее. Положение спас констебль Янсон:
— От имени специального магического отдела приношу глубочайшие извинения, сударь. Заверяю, что дело о покушении на вас будет должным образом расследовано. А теперь — не могли бы вы…
— Хрен я вам что могу! — рявкнул куст. — Обиделии-и-и, — заныл он и тут же снова перешел на ругань. — И вы, дурочки, тут! Сплавили меня жухлому мордовороту, дряни такие, а он угробил старика-а-а…
Определенно, говоря с нынешним Джимом, не стоило обращаться к голосу разума. Судя по темпераменту, в кусте прорезались какие-то очень южные, возможно, даже, тропические корни и листья. Так почему бы не воззвать к его чувствам?..
— Вы хотя бы живы! — крикнула я и всплеснула руками. — Благодаря вот ему! — эффектный жест в сторону Енси. — А наша подруга мучительно умирает! — при этих словах я почти сорвала простыню с Люути. Опираясь ветками об пол и волоча за собой ведро, словно безногий калека — культи, Джим подковылял к столу с телом.
— Не достаю, — сердито прокряхтел куст. — Подними меня, олух! — велел он Ларсу. Крепкие нервы констебля оказались как нельзя кстати: увидев плотоядный цветок, Джим выдал тираду, рядом с которой брань Тервюрена звучала детской считалочкой.
В следующую секунду куст начал душить паразита.
Стиснув нимфею пониже цветка, Джим дергал и тряс ее, поливая ругательствами, из которых "паскуда" и "шалава" были самыми мягкими. Марта, схватилась за голову, потом — за фолиант, пыталась урезонить куст, что-то втолковывая о древнем рецепте. Мы с Зи бросились на помощь Ларсу: держать в одиночку ведро с воинственным кустом было трудно даже ему. И только Енси оставался абсолютно спокоен: подъехав к столу, он бережно удерживал тело Люути за плечи. Если б не он, разъяренный Джим точно бы стащил северянку на пол.
