— Я вросла в тебя, между нами что-то странное, противоречивое и неоднозначное. С этим не поспоришь, черт возьми.
— Недостаточно хорошо. — Я снова целую ее, крепче.
На этот раз она вырывается первой.
— Нет! Я не влюблена в тебя! Это было бы самой глупой вещью на свете!
Упрямая девчонка. Я снова целую ее и подвожу к кровати.
Толкнув ее на матрас, опускаюсь на колени и задираю ее платье на бедра. Склонившись, припадаю ртом к ее нежной, теплой коже в нескольких дюймах слева от трусиков. Сначала посасываю, потом осторожно прикусываю.
Она стонет. Проводит дрожащими руками по моим волосам. Проклинает меня.
Я скольжу большим пальцем вверх и вниз по теплому центру на ее трусиках.
— Где еще ты хочешь, чтобы я поцеловал, детка?
— Я ненавижу тебя. Ты знаешь, где.
— Ты не ненавидишь меня. Если только ты не заменяешь это слово другим, из шести букв.
Я глубоко вдыхаю. Черт, обожаю ее запах. Теплый, естественный и совершенно женский. Совершенно ее.
Мой твердый член дергается. Джули извивается, когда я оттягиваю ее трусики в сторону, обнажая ее красивую розовую киску, влажную и возбужденную.
Как только я начинаю дуть на ее маленький бугорок, Джули всхлипывает.
— Это означает «пожалуйста», детка?
Ее голова беспокойно двигается взад-вперед, и она раскачивает бедрами.
Это определенно гребаное «пожалуйста».
Очень нежно я ласкаю языком ее клитор. Она стонет, а ее тело выгибается над матрасом.
— Любишь это?
— Да.
— А что еще ты любишь?
Я кружу языком, чередуя с нежными посасываниями, а затем погружаю в нее палец. Моя награда — протяжный, низкий стон удовольствия.
— Трубкозуб, — сквозь стиснутые зубы шепчет она.
Вызов принят.
Я усиляю атаку на ее клитор, щелкая языком туда-сюда, и Джули вздрагивает. Мой член пульсирует, жаждет оказаться в этом сладком, влажном тепле, но я сдерживаю желание погрузиться в нее и начать таранить. Я продолжаю лизать и сосать, скользя в ней пальцем до момента, пока она не начинает прижиматься к моему лицу и дергать меня за волосы.
Мне нравится, как она на меня реагирует. Что она не скрывает в постели свои эмоции.
Если бы только я мог заставить ее сделать то же самое со своими чувствами, я был бы очень счастливым сукиным сыном.
Продолжая лизать ее киску, я расстегиваю ширинку на джинсах и достаю член из трусов. Он выскакивает, словно пружина, твердый и налитый.
Встав на колени, я держу член в одной руке, а ее клитор зажимаю двумя пальцами другой. Мое сердце бешенно стучит, когда я смотрю на эту картину.
— Покажи мне свои красивые сиськи, — командую я.
Ее глаза заволокло пеленой, щеки пылают, пока Джули возится с пуговицами на лифе платья. Распахнув его, она обнажает свою грудь передо мной и выгибает спину, предлагая себя.
На ней нет бра. Ее соски твердые, розовые, и им невозможно сопротивляться.
Я наклоняюсь и обхватываю один губами.
Она всхлипывает. Стонет. Вонзается пальцами в мускулы моих плеч. Я скольжу головкой члена по ее влажным складкам, пока Джули не начинает стонать и умолять о большем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тогда я поднимаюсь, сбрасываю туфли, срываю с себя одежду и стягиваю с нее платье. Сев на край постели, я притягиваю Джули на свои колени так, чтобы ее ноги сцепились за моей спиной. Целуя ее, направляю свой член внутрь ее скользкого тепла.
Она крепче обнимает мои плечи и стонет мне в рот.
И начинает жестко и быстро скакать.
Я дергаю Джули за волосы, и она откидывает голову. Пока Джули скачет на моем члене, я целую ее горло. Ее сиськи ударяются о мою грудь, и она издает эти короткие, женские звуки удовольствия, отчего я начинаю чувствовать себя каким-то диким животным.
Выдыхая мое имя, она крепче обхватывает меня руками и ногами, и я теряю контроль.
Я перекатываю Джули на спину и, кусаю в шею, кончая в нее так сильно, что вижу звезды.
Ее лоно ритмично сжимается вокруг моего члена. Джули вздрагивает и кричит подо мной. И я продолжаю наслаждаться. Волна за волной я иизливаюсь в нее, потеряв голову. Моя кожа влажная от пота. Каждый мускул в моем теле напряжен.
Потом мы снова целуемся. Глубокие, восхитительные поцелуи смешиваются с мягкими стонами, пока наши оргазмы угасают и переплетенные конечности расслабляются.
Когда я, наконец, открываю глаза и смотрю на нее, вижу, как она лежит подо мной с блаженным выражением лица, закрытыми глазами, порозвевшими щеками и небольшой, но довольной улыбкой.
Улыбка держится около двух секунд.
Затем ее глаза распахиваются, сама она сжимается и в ужасе, судорожно втягивая воздух, смотрит на меня.
Блядь.
— Прежде чем ты начнешь бросаться в меня оскорблениями, позволь мне заверить тебя, что я не планировал этого, — оправдываюсь я. — Я просто увлекся.
Так и есть, но она мне не верит. По выражению ее лица могу сказать, что она думает, будто я заманил ее в ловушку и там оттрахал.
— Наверное, сейчас не самое подходящее время напомнить тебе, что ты тоже увлеклась?
— Сейчас неподходящее время тебе вообще что-то говорить, гангстер. Тем более что-то подобное.
Она толкает меня в грудь и пытается выбраться из-под меня. Я игнорирую эти попытки, продолжая находиться внутри нее.
— Посмотри на меня.
Джули смотрит на меня взглядом острее лезвия бритвы. Я смотрю в ответ.
— Когда у тебя были последние месячные?
— О, решил записаться в мои гинекологи? — хмыкает она.
— Если будешь умничать и дальше, я буду шлепать тебя по заднице, пока она не покраснеет, а мою ладонь не начнет жечь. Ответь на вопрос.
Она добивается моей смерти. Господи, того и гляди просверлит дыру в моем мозгу. Если бы ее глаза были заряженными пистолетами, я был бы изрешечен пулями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Чуть больше трех недель назад.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— У тебя регулярные месячные?
Она закрывает глаза и бормочет:
