Харрисон должен либо немедленно уехать, либо сорвать свадьбу.
Всю ночь эти мысли не давали ему покоя: он ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. Но на рассвете перед ним предстала простая правда: необходимо уехать. Он не имеет права вмешиваться: если уведет Тру от Дабза во второй раз, это только разобьет ее сердце. Она больше не невинная девушка, какой была той ночью после выпускного, а умная самостоятельная женщина. Дабз – ее выбор. И кто такой Харрисон, чтобы препятствовать их свадьбе?
И потом, даже если удастся сорвать мероприятие, что делать дальше, когда Тру станет свободна? Он не знал. Да, его безумное чувство к ней никуда не ушло, но этого недостаточно. Она, как нежная алая роза, требует заботы и, стало быть, он должен быть садовником, чтобы обеспечить ей и солнечное тепло, и дождь, когда это необходимо.
Другого выхода нет: Харрисон должен уехать, – но прежде помочь ей с организацией свадьбы. У Тру нет отца, который повел бы ее к алтарю. Разумеется, Харрисон не претендовал на это место и не испытывал отцовских чувств к ней, но все же рядом с ней должен быть мужчина, который, в конце концов, помог бы осуществить то, чего она хочет.
Ну а то, что она выбрала Дабза… так тому и быть – он не имеет права возражать. Особенно если учесть, что он музыкант с удавшейся карьерой, менеджером, продюсерами, ожидающими от него новых хитов, чтобы вновь подтвердить звездный статус. Он больше не мальчишка с причала, ловец голубых крабов, а обладатель высоких наград Ассоциации кантри-музыки и «Грэмми». Приятно, конечно, посетить места, где прошло детство, увидеть людей, которых когда-то знал, но к которым никогда себя не причислял, но такое возможно и в будущем: был в этом уверен.
Ден позвонил, когда Харрисон был в душе. Он обернул бедра полотенцем, зажал телефон между ухом и плечом, открыл дверь ванной и столкнулся в коридоре с Тру, бледной как простыня.
– Привет.
– Привет, – ответил он, немного смутившись, потому что на ней были коротенькие шорты и полупрозрачная майка, сквозь которую просвечивали соски.
«Проклятье!» – подумал Харрисон и мысленно произнес еще парочку крепких слов, которыми мужчины обычно выражают одобрение женских форм. Потом поразмыслил и решил, что будет лучше опять представить себя Теренсом Джонсом. Теренс Джонс не стал бы зацикливаться на ее прелестях.
– Ты слушаешь? – кричал Ден.
– Да, подожди минутку, – сказал Харрисон и улыбнулся Тру. – Через полчаса будешь готова? Прилив высокий. Ты готова прокатиться на досках?
– Я же сказала, что поеду на машине. – Стоя на цыпочках, она переступала с ноги на ногу. Классическая стойка Тру. Именно так она делала, стоя на дощатом причале в «Раю песчаного доллара», когда раздумывала, прыгнуть или не прыгнуть в воду. Она боялась наткнуться на краба, если нога коснется дна. Высокий прилив – отличное время для плавания: это означало, что она будет в безопасности. Но в особенно жаркий день, когда прилив был небольшой, она вот так же пританцовывала на пальцах.
– Ну, поехали? Тебе нужно немножко загореть к свадьбе.
– Я хочу быть бледной как Николь Кидман.
– Но у Кидман другая бледность. А тебе солнце не повредит. И вода. Когда последний раз ты была на пляже?
Ее лицо вытянулось.
– Давно. Если честно, не помню.
– Ну вот видишь. И я тоже.
– Ха!
– И в кого мы превратились? Мы так и будем пребывать в дурном настроении, если не станем выбираться на природу хотя бы раз в десять дней. Ты не согласна? Харрисон не понимал, пока не приехал сюда, как хорошо ему думается на воде.
Тру жевала нижнюю губу.
– Я думаю, причина дурного настроения в том, что мы стали взрослыми, скучными взрослыми горожанами.
– Глупости. Просто мне нужно написать несколько песен. Даст бог, эта прогулка по заливу поможет, а?
– Нет. – Она старалась не смотреть на его обнаженный живот, на полотенце…
– Ты знаешь, что я думаю? Это экспрессия. – Какого черта он решил изображать из себя Теренса Джонса? Все, о чем он мог думать, это как затащить Тру к себе в комнату и сделать с ней то… чего хотел он, Харрисон Гембл.
Она в своих мыслях шла еще дальше…
– Хорошо. Но…
– Что, боишься крабов? Но прилив высокий: если и упадешь в воду, что маловероятно, то твои ноги не коснутся дна.
– Я не об этом. Просто… – Господи! Как же трудно это выговорить. – Вчера… между нами… что-то произошло. Поэтому тебе лучше уехать. Гейдж, конечно, может остаться.
Харрисон поднес телефон ко рту.
– Ден, перезвоню позже. – И прежде чем раздался протестующий писк менеджера, он нажал кнопку отключения и посмотрел на Тру.
– Во всем виновата Пэтси Клайн, – мягко произнес Харрисон, – поэтому ее и называют легендой. И ты, и я, мы оба знаем, как непросто жилось нам эти десять лет. Но мы выстояли и сейчас у каждого из нас есть свои планы. И мы не позволим никому остановить нас. Особенно этим сентиментальным воспоминаниям о том, что было давным-давно.
Тру кивнула.
– Именно об этом я и думаю. Рада, что ты солидарен со мной.
– Не сомневайся, – улыбнулся Харрисон. – Поэтому сделаем все, чтобы твоя свадьба состоялась. Да? Нам нужен новый план действий.
– Я уже его составила, – спокойно сказала Тру.
– А если ты все еще хочешь от меня избавиться – я готов уехать. – Он тоже думал об этом. – Меньше всего мне нужно расстраивать тебя перед таким важным событием.
А что? Теренс вполне мог сказать что-то вроде этого.
Она направилась в ванную, бросив через плечо:
– Нам здесь хорошо и с тобой, и с Гейджем, особенно для Уизи. Это отвлекает ее от мыслей о свадьбе: она не очень-то одобряет мой выбор.
– Я поговорю с ней. – Харрисон чувствовал, как неприятно подсасывает под ложечкой. Ему тоже претила мысль о свадьбе Тру с Дабзом. Претила настолько, что он едва не высказал ей все, что думает по этому поводу, а именно: она собралась замуж за дурака, каких еще не видывали в Бискейне и окрестностях.
Но, поразмыслив, он остановил себя, вспомнив, что она взрослая женщина с головой на плечах, и уж коль выбрала Дабза, значит, хотела этого.
А Тру не хотела.
Господь свидетель: прямо сейчас Харрисон посылал мысленные пассы: «Подойди, сорви это чертово полотенце – я не стану возражать».
– Ты уже и так помог мне с Уизи, и я благодарна тебе.
Она так серьезна, бедняжка. Ей действительно нужно прокатиться по заливу и подышать свежим воздухом.
«И упасть в воду», – добавило его воображение. Но это уже не его дело.
– Видишь, – сказал он, скромно улыбаясь, – мы ценим свои приоритеты.
– Буду на кухне через двадцать минут. У тебя есть плавки?
– Нет, не захватил, но я не собираюсь падать в воду.
– Тогда я тоже обойдусь без купальника.
