отложились в памяти Павла достаточно обрывисто — возможно, это связано с тем, что он раз за разом получал по голове и летал из стороны в сторону, как мяч для регби.
Он видел, что Тиф еще на ногах — гидра носилась вокруг, избегая рукопашной и заплевывая все что видела кислотой и костяными снарядами. В самом центре месива сверкали клинки Герцога и Ведущего — инопланетный ящер и человек в огромном экзоскелете удивительно гармонично дополняли друг друга, доказывая, что планета планетой, раса расой, а искусство меча — вечно.
Но все это было, пожалуй, лишь отдельными мазками на батальном полотне. Главных красок же было всего две — красная и светло-серая.
Кровь хлестала потоками, заливая землю, обрывки разорванных тел павших, еще живых, уже мертвых, но еще это не осознавших — абсолютно всё, даже в воздухе стояла кровавая взвесь. Среди всего этого безумия будто рыбы в воде сновали серые убийцы в костяных панцирях в поисках жертв. И с каждой минутой их становилось все больше.
На смену павшим вражеским мутантам непрерывно подходили все новые, но сделать у них получалось немного — пара шагов, пара ударов, и со всех сторон на них набрасывались, топя в волне серых панцирей, украшенных причудливыми алыми узорами. Пара минут спустя — и тело павшего взрывалось кровавым фонтаном, выпуская из себя новый отряд. Росло количество тел, росло число костяных убийц, рос уровень крови, которая не успевала впитываться в землю и в которой многоножки местами утопали до половины — и казалось, что этой безумной мясорубке не будет конца.
Единственное, чего Павел не знал — что именно творится в тылу, там, где остались остальные и откуда раз за разом накатывались отчетливо ощутимые волны, пробирающие все тело потоком искристых разрядов. Эти волны бодрили, прочищали мозги и держали в тонусе — без них он, возможно, давно бы вырубился… хотя — не сказать, что от него здесь много пользы. Врагам же таинственное излучение явно не нравилось — попавшие под удар застывали, пусть ненадолго, но этого хватало для того, чтобы могучая боевая машина превратилась в очередной инкубатор.
Очень хотелось взглянуть на источник волн, но упрямый симбионт по-прежнему отключал обращенные в ту сторону глаза, а спорить с ним было некогда. Нужно было двигаться — ибо неподвижную цель моментально затоптали бы, ну или похоронили под ошметками мертвых туш.
Короткий взгляд на схему повреждений не порадовал — все, что у него осталось, это буквально костяное яйцо на ножках. Сильно битое яйцо. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Едва ему показалось, что он приблизился к "высшей лиге", как его иллюзии буквально разбили на куски.
— Сим, можно что-нибудь с этим сделать? — без особенной надежды спросил он у напарника по несчастью. Пожалуй, ответ он знал и сам — "всю систему менять нужно"…
Но Сим, на удивление, оказался более оптимистичен — только попросил материала и немного времени. Заняться было особо нечем — разве что еще поизображать мяч под ногами дерущихся — так что Павел с разбегу нырнул в небольшой бархан из более-менее сохранившихся тел немного в стороне и продолжил наблюдение.
Все остальные были при деле — кто рубился, кто плодился, кто умирал, и лишь он вдруг оказался зрителем на этом безумном спектакле. Наверное, именно поэтому он первым заметил появление нового действующего лица. Поняв, что дела идут не так хорошо, как хотелось, вражеский командир ввел в бой свою кавалерию. Мелкую, быструю и очень многочисленную. Поняв, что именно неумолимо накатывается в их сторону в виде сплошного шевелящегося ковра, Павел громко заорал по мыслесвязи:
— Сим, мне срочно нужны конечности!
— Почти, — лаконично отозвался бедняга-симбионт, изо всех сил латающий буквально рассыпающееся на куски тело скорпиона. Модуль за модулем выходили из подчинения, и лишь "заградотряд" модулей-ликвидаторов, заведенный им по опыту прошлых боев, позволял все еще держать на плаву это ходячее безобразие.
— Двигаться хоть можно? — в отчаянии спросил Павел, и дождавшись согласия, рванул на перехват одному из "потоков" живой реки, устремившемуся в обход центральной схватки, напрямую к их отряду поддержки.
— Тиф! Назад! — прокричал скорпион, напрягая модифицированные связки — получилось реально громко, даже на фоне какофонии непрерывного взаимного убийства с особой жестокостью. — Герцог! Отходите! Иначе…
Но они уже увидели все и сами. Увидели и откатились, встав волноломами на пути прибоя.
Мелкие твари лопались как мыльные пузыри — у них не было никакой брони, только скорость и ярость. Ах да, и количество. Бруствер из дохлых бегунов моментально вырос едва не по пояс немаленьким защитникам — и напор не думал падать. Часть волны неизбежно просачивалась сквозь первую линию — сзади также доносились звуки ударов, выстрелы и рычание.
Тем временем в центре ситуация постепенно ухудшалась. Новые враги были слишком мелкими, чтобы послужить инкубаторами, и достаточно многочисленными, чтобы замедлить и ослабить многоножек до той степени, когда с ними смогут справляться биотанки. Мясорубка все еще вращалась, но бело-красная гамма постепенно смещалась в сторону алого цвета.
Новые клешни были откровенно убогими, а хвост и вовсе хлестал куда попало. Правда, мелочи хватало пока и этого, но Павел не был уверен, что такими темпами он не развалится быстрее, чем кончатся эти мерзкие бегуны, так и норовящие впиться в малейшую прореху в панцире.
— Что будем делать? — крикнул Павел, принимая левой клешней сразу тройку стремительных тел… недостаточно стремительных.
— Бей давай, — угрюмо отозвался Герцог, орудующий алебардой, как огромной косой — от каждого взмаха падали целые снопы тварей. — Там посмотрим…
Ага, значит, все по-старому — кто первый кончится, перевел для себя Павел. Ну, это привычная ситуация. Сто раз так делали.
И какое-то время они действительно продержались в таком темпе, вот только нападающие и не думали заканчиваться. А затем…
— Да не может быть! — в голосе Герцога послышалось слабо скрываемое отчаяние. Взглянув в ту же сторону, Павел обреченно застонал. Кажется, командир обороны действительно собирал своих солдат по мере необходимости. Но мало того — он их модернизировал прямо по ходу боя. Часть "танков", появившихся на поле боя, оказались покрыты толстым слоем вязкой субстанции, в которой многоножки вязли, как мухи в меду. Они пробились бы, дай им немного времени — но в этом противостоянии такой роскоши не было ни у кого. Баланс мясорубки окончательно сломался.
— ПРОРЫВАЙТЕСЬ, МЫ ИХ ЗАДЕРЖИМ! — накатило сзади вместе с очередной энерговолной. Этот голос одновременно прозвучал в ушах, в мозгу и во всем теле, ошарашил, как хороший удар дубиной по голове, и одновременно
