Читаем без скачивания Тайна Черного моря - Игорь Гречин

Вискас же, в какой-то момент оказавшийся замыкающим, учуял подсолнечное масло в установленном на прилавке многолитровом бутыле и опрокинул сей стеклянный сосуд на пол за своей спиной. Погоня двух бросившихся за ним узбеков-борцов тем и закончилась.

В другой проход меж прилавками наперерез беглецам рванулось человек семь, вооруженных чем под руку попалось – от сечки для шинкования капусты до ржавых крючьев для перетаскивания мясных туш. Алиса швырнула с прилавка им под ноги пару-тройку горстей грецких орехов. Конечно, лучше бы это оказались металлические шарики – да где на наших рынках шарики сыщешь? Впрочем, и так хорошо. Двое вырвавшихся вперед преследователей упали, арьергард натолкнулся на рухнувший авангард… Вышла неплохая куча-мала.

– Бей неверных, спасай Ислам! – на хорватском языке вопил из далекого угла человек в черкеске. Пожалуй, он единственный не спешил принять участие в веселье.

Еще один душман, выдернув из-под прилавка двустволку, целился в них из-за циферблата весов. Алиса на бегу метнула на чашу весов сиреневобокий крепенький баклажан. Вторая чаша дернулась вверх и ударила стрелка под приклад. «Дурят народ», – мимоходом отметил Хутчиш, увидев за клубами порохового дыма, что весы показали два с половиной килограмма, хотя баклажан больше двух ну никак не тянул. Пуля срикошетила от стальной балки под потолком и чмокнула шину МАЗа. С шипением грузовик начал оседать на бок.

– В ящиках динамит! – крикнул, перекрывая поднявшийся в торговом зале гвалт, бородач, знакомый Полосуна, в окровавленном белом халате. – Не стрелять!

Алиса уже заводила «чероки». Вискас уже карабкался на сиденье рядом. Меж тем прапорщик постарался импровизировать сносную дымовую завесу, вытряхнув навстречу преследователям мешочек молотого красного перца. Багровых туч на всех не хватило, и ещё с полминуты Хутчиш встречными бросками дынь сбивал летящие в него мясницкие ножи.

«Джип» разревелся, как раненый марал. Анатолий прыгнул позади Алисы и Полосуна. Последний нож растрескал стекло на дверце. «Джип» сквозь проперченное розовое облако полетел прямиком на старого наркомана Джавдета, свирепо ковырявшего предохранитель «калаша». Чвак. Лобовое стекло залило красным. Лебединая песня оборвалась, не начавшись. Анатолий поморщился. «Джип» с силой шарахнул оплетенным арматурой радиатором по запертым дверям.

Атас подкрался незаметно: двери удар выдержали.

– Держись, фольклорист! – на пределе голосовых связок завопила рыжая бестия и, не разворачивая машину, погнала назад.

Преследователи шарахнулись во все стороны, как осколки гранаты. Крики, скрежет, шум и гам со всех сторон.

«Чероки», пробуксовывая протекторами по бетону, задом бегемотисто потрусил в центр торгового зала. Зацепил бортом, опрокинул и раздавил кадку с солеными огурцами. А дальше-то куда?

Притягательные губы Алисы сложились в некое подобие улыбки. «Джип», набирая скорость и гремуче искря бортами о прилавки, помчался по проходу, сминая и переламывая козлы с колючей проволокой.

– Поберегись! – срывающимся голосом закричала Алиса, и «чероки», взлетев по транспортеру, заваленному мешками картошки, оказался снаружи здания рынка, приблизительно на высоте полутора метров от земли.

Хлобысь! Машина с грохотом и клацаньем обрушилась на асфальт всеми четырьмя колесами. С громким «мя-у-у!» метнулся в сторону жирный кот, в это раннее время шакалящий вокруг рынка, чего бы пожрать на завтрак[45]. Задний бампер чиркнул о бордюр тротуара. Снова посыпались искры. С пустым цинковым звоном покатился к едреням сорванный глушитель.

В общем, приземление получилось ещё то. Однако рессоры машины и зубы вжавшихся в сиденье каскадеров выдержали испытание на прочность.

– Черт бы тебя побрал, Вискас! – только сейчас начала психовать рыжая, не сбрасывая скорость и унося спутников прочь от рынка по выбоинам и колдобинам Девятой Советской улицы. – Хорошенькое место ты выбрал, чтобы пересидеть! И друганы у тебя классные!

Голос её перекрывал радостную пулеметную трескотню мотора, более не сдерживаемую глушителем.

– Да, нехорошо получилось. Промашка вышла, – вздохнул Вискас, с минуту сопел обиженно и вдруг завелся: – А какого черта ты ему глазки строила? Какого черта улыбалась?

– Я ему глазки строила?! Да ты сам… – И куда теперь? – после паузы спокойно поинтересовалась Алиса.

Жаль, они не могли видеть в этот момент наконец выбравшегося в разгромленный зал Рахида. Действие «Парада Победы» кончилось и пошла обратная волна. Хотелось то ли застрелиться, то ли передушить всех подчиненных. Или наоборот.

Мелодично запиликала сотовая связь. Террорист вяло поднес «трубу» к уху.

– Але, я слюшаю, гавари, ну?

Но, услыхав голос звонившего, он нашел силы собраться, слепить лоскутки физиономии и тела хотя бы в подобие детища барона Виктора Франкенштейна.

– Рахид, дарагой, – сказала трубка. Связь была великолепная – словно собеседник находился в соседнем кабинете, а не на Средиземноморском побережье. – Всэ дэла бросай. Ест харошая тэма. Появился в вашем горадэ один чэловэк. Нэ человэк, а бэркут. Арел, а нэ чэловэк. С виду-то так, ничэго особэнного… Вашэ Височэство, извынытэ, у мэня ошен важний разгавор… Это я нэ тэбэ, Рахид, – сказала трубка. – Запаминай примэты. Худой, как дыкий кабан по веснэ, длынный, как мэчэть, волосы свэтлые, как сухая канапля… Слюшай, Вашэ Височэство, плэват на папараццы, дайтэ с чэловэком поговорит, а?.. Это я нэ тэбэ, Рахид, – сказала трубка. – Запаминай, Рахид. Этот беркут ахотытся за какой-то свэрсэкрэтной машинкой русскых. Если ты нэ достанэш эту машинку, то ны тэбэ, ны мнэ болшэ трех мэсяцэв не прожыт. Автомобылную аварыю сделают, или ещё что… Слушайтэ, Дыана, что ви сэбэ пазваляетэ?! – раскричалась трубка и закончила более спокойно: – Это я нэ тэбэ, Рахид. Ну бивай, Рахид. Аллах акбар.

«Ту-ту-ту-ту-ту…»

Рахид выронил «трубу» из обессилевших пальцев.

Эпизод семнадцатый. О любви не говори

28 июля, четверг, 08.41 по московскому времени.

– Ну ты же сыщик, Вискас, ты же частный детектив! – кипятилась Алиса, надрывая горло, чтобы перекричать оставшийся без глушителя мотор «чероки». – Ни в жисть не поверю, что у тебя нет ни одной конспиративной квартиры!

Обстановочка была ещё та. Весьма привлекающая внимание: машина, помятая, как шляпа Вискаса, да ещё с забрызганным кровью лобовым стеклом, бессмысленно шарила по оживающим улицам. Среди переполненных автобусов и троллейбусов. Кстати, «джип» уже, наверное, попал в списки угнанных машин. Хорошо еще, что гаишники не любят работать в час пик.

Василий вяло кричал в ответ напарнице:

– Квартира есть! И не одна! Восемь! Но, как ты правильно подметила, я – детектив частный, стало быть, под колпаком у Комитета работаю! Стало быть, все мои явки им известны лучше меня! Стало быть, и генералу Семену они известны! Уже!

За витринами магазинов начиналось шебуршание. Лица редких прохожих были хмуры и сосредоточенны. Да уж, это не Рио-де-Жанейро.

– Я ж просил высадить меня у светофора, – встрял Анатолий. Развалившись на заднем сиденье, он боролся со сном и голодом. – И не было бы этих заморочек.

Алиса глянула на него в зеркальце. Задержала взгляд чуть дольше, чем нужно. И беззлобно отчеканила:

– Цыц! Нам приказали тебя охранять-оберегать, вот мы и работаем! Правильно?

– Она игриво толкнула Вискаса в бок. – Ты чего такой кислый? Пока вроде удачно отделались!

– Да я коробок со спичками потерял у этих горцев, будь они неладны! – расстроенно проорал поверх авиационного рева двигателя Василий. И надвинул шляпу на глаза.

Не только из-за спичек он переживал. Не нравилось детективу поведение мегатонника в лагере террористов. Никого не замочил. Вперед не лез. То ли специально давал проявить себя партнерам, то ли двадцатимегатонник – ненастоящий.

Что у нас за страна, подделывают водку, стиральный порошок, романы про Конана-варвара и даже двадцатимегатонников!

– Да уж, потеря невосполнимая, – вздохнула рыжая, едва сдерживая смех. – Дьявольщина, ни фига не видно…

И все-таки на душе у неё было хорошо. Хотя бы потому, что мероприятие с террористами завершалось пусть и не так, как задумывалось, но относительно благополучно. А то, что товарищ Много-Много Матахари особых подвигов не совершил, – ему только в зачет. Токарь шестого разряда тоже побрезгует точить фаски на конвейере.

Анатолий попросил:

– Алиса, притормозите, пожалуйста, на минуточку.

Ему непостижимым образом удавалось говорить, не напрягая голосовые связки, и всем было слышно.

Алиса весело взвизгнула:

– А ноги не сделаешь?

Тут ей показалось, что на обочине мелькнула серая форма гаишника. Нет, пронесло. С недосыпу померещилось.

– Куда я от вас теперь денусь.

«Чероки» остановился у обочины на Лиговском, не доехав до Обводного канала метров двести. Хутчиш, несколько секунд повозившись на заднем сиденье, вышел из машины – уже без носков. Носки он комкал в руке, примериваясь. Было не жалко: все равно менять пора давным-давно.